Вспышки голокамер и обычных камер, жужжание переносного оборудования, гвалт толпы, множество цваргов, одетых в самые разные одежды, от простой футболки и джинсов до пёстрых нарядов — всё это обрушилось на меня как потоп. На секунду я опешила от собрания, так как думала, что помещение будет таким же пустым и просторным кабинетом, как у Оберана Мёрфи… Признаться, когда Фабрис начал говорить «только я немного занят…», я почему-то подумала, что у него спортивный час на беговой дорожке в кабинете или вот прямо сейчас красавица-секретарша на столешнице с раздвинутыми ножками — после известия о ночных бабочках Тур-Рина и не так фантазия разыгралась. Я была готова практически ко всему, кроме огромной толпы репортёров.

— Почему строительство аэротрассы длится так долго?

— Это правда, что предыдущая тюрьма на астероиде была плохо укреплена и из неё похитили наших граждан?

— Что собирается сделать Служба Безопасности Цварга в связи с пропажей граждан на рейсе КР-328?

— Какова политика Аппарата Управления в отношении императора Кейтера?

«Вот это у него работа… филиал ада в чистом виде», — мысленно присвистнула я, сопоставив со своими спокойными и однообразными буднями в Бункере. Но, так как Мёрфи мог в любой момент заявиться, я начала медленно пробираться к Фабрису. Мелькали назойливые вспышки, в помещении стояла жара и духота.

— А как вы прокомментируете…

— А почему…

Я слышала, что Робер что-то спокойно отвечает корреспондентам, и прямо-таки всей кожей ощущала, как его пытаются продавить, найти тонкие места, вытрясти сенсацию… Да за те несколько минут, что я пробиралась в первые ряды и пыталась попасться на глаза мужчине, меня несколько раз толкнули и отпихнули не глядя с такой силой, что я сама возненавидела журналистов как класс.

— Эй, куда прёте, дамочка?

— Сейчас наш голоканал интервью брать будет, подождите снаружи.

— Поздно, наша очередь!

— Фабрис! — мой выкрик наложился на последнее возмущение репортёра, одетого в штаны, которые ему были велики на три размера, и растянутую футболку. Он, хоть и прекрасно понимал, что я женщина, всячески старался меня не пустить в первый ряд, считая конкуренткой.

Фабрис Робер повернул голову, и на миг наши взгляды встретились. На его лице не промелькнуло ни тени эмоции, ни улыбки от радости встречи, ни удивления, ни огорчения… Ничего. Стерильно чистые эмоции. Он ждал моей реакции, чтобы правильно подстроиться. Всё-таки Аарон набрехал с три короба, рассказывая, какой Фабрис неудачник, потому что вот так может вести себя только высокоуровневый профессионал. Если Фабрис ушёл из агентурной сети, то это было его собственным решением. Все эти мысли промелькнули одна за другой, собственно, как и то, что, кажется, я нащупала единственную ниточку к спасению. Я набрала в лёгкие побольше воздуха и рискнула всем:

— Милый, я так соскучилась! Я наконец-то вернулась из этой ужасно скучной командировки.

«Прости меня, умоляю, прости-и-и-и…» — подумала я, каким-то седьмым чувством ощущая, что Оберан Мёрфи в эту самую секунду зашёл в зал. Понятия не имею, как он так быстро меня нашёл… видимо, просчитал знакомство. А может, тут скрытые камеры в коридорах? Впрочем, какая разница?

***

Фабрис Робер. Серебряный Дом

Пресс-конференция, которая рано или поздно всё-таки должна была состояться, хотя лучше бы позднее, чем раньше, — состоялась. Я терпеть не мог всех этих журналистов, которые ждали любого мало-мальски удобного момента, чтобы выудить информацию и переиначить слова ради громкого заголовка, но профессия эмиссара высшего звена обязывала. Когда-то, когда я работал на агентуру, я мог позволить себе не общаться с публикой и репортёрами, но то была прошлая жизнь, от которой я отказался.

Разумеется, я хорошо помнил Лейлу Виланту. Да и как не запомнить такую энергичную брюнетку из аналитического отдела, которая была помешана на работе так же, как и я. Пожалуй, именно эта черта её характера — дотошность и профессионализм — заставили меня обратить на неё внимание ещё задолго до того, как столкнулся с ней в коридоре Серебряного Дома и увидел выпавшую анкету с результатами теста на совместимость. Меня настолько поразило, что цваргиня носила анкету при себе, что я предложил обращаться за помощью. Сиюминутный глупый порыв, случайно брошенная фраза — скорее дань вежливости, ведь очевидно, что я её не заинтересовал нисколечко.

По Лейле сразу было видно, что такие, как она, помощи никогда не просят, потому что сами привыкли решать все возникающие проблемы. Да и какие проблемы могут быть у молодой, красивой, образованной и яркой цваргини? Разве что агентурный департамент Службы Безопасности Цварга — не самая лучшая стезя для девушки, но ведь она в таурель-отделе, так что внутренние подковёрные игры и змеиный клубок не должны её касаться.