Я смущённо кивнула и прошла. Не знаю, что подсознательно ожидала увидеть, но совершенно точно не крошечную холостяцкую берлогу без единого намёка на то, что её хозяин баснословно богат.

«Может, это запасная квартира для каких-нибудь временных любовниц с Тур-Рина? У него же даже флаер дороже, чем эта жилплощадь», — подумала я, оглядывая небольшую гостиную и единственную дверь из неё — надо полагать, в спальню. Я совершенно точно помнила про домик на экваторе и оценку финансового состояния Планетарной Лабораторией моего знакомого. Да апартаменты Арх-хана по сравнению с этой квартирой — просто дворец! Но Фабрис меня и тут огорошил:

— Добро пожаловать, Лейла, в мой дом. Я здесь живу. Прости, здесь немного тесновато, но я обычно не вожу сюда гостей. И… дворецкого или личного уборщика у меня тоже нет.

Теперь уже я под внимательным тёмным взглядом пожала плечами. Ну нет и нет. В конце концов, каждый сам решает, как ему жить и на что тратить деньги. У меня проблемы куда как серьёзнее.

— Не волнуйся, всё отлично. Я пару недель спала в спальнике на жёсткой земле, а ела из котелка, так что меня мало чем можно удивить. — И на изумлённо взметнувшиеся на лоб брови мужчины добавила: — Где у тебя руки помыть можно?

— Там, дверь слева. Проходи, а я чайник пока поставлю и что-нибудь соображу покушать. Ты же голодная, да? Заодно, пока будешь есть, всё мне и расскажешь.

Глава 28. Фабрис Робер

Я закончила свой рассказ, который, к слову, оказался длиннее, чем я предполагала, и уставилась на кусок заветренного сыра поверх одинокой печеньки. Не то чтобы я рассчитывала на плотный и вкусный ужин, но отсутствие еды в квартире Робера слегка удивило. Впрочем, это было несущественно. У меня остались считанные часы, чтобы определиться, что же делать дальше.

Цварг молча сидел и смотрел в окно, помешивая длинными, тонкими, как у пианиста, пальцами ложкой чай.

— Фабрис, — позвала я мужчину, немного опасаясь реакции, и попыталась разрядить атмосферу: — Ты даже сахар не клал, зачем тебе ложка?

— А? — Он перевёл рассеянный взгляд на руки. — На самом деле я даже чай не люблю, это просто привычка размешивать сахар, когда думаю. Итого, резюмируя историю: ты беременна от ларка, об этом знает начальник департамента теневой и полевой агентурной сети, и он хочет сделать тебе экспериментальный укол, меняющий гены ребёнка. Спрятаться на планете от Оберана Мёрфи практически нереально.

Я кивнула, испытывая лёгкое замешательство. Фабрис чётко обрисовал ситуацию, но в его устах она не выглядела той катастрофой, которой представлялась мне…

— Я люблю отца ребёнка и не хочу что-либо менять в принципе. Ко всему, это же какие-то нелегальные эксперименты…

Сама не знаю, как уловила тень на лице Фабриса при слове «нелегальные», и вдруг с пугающей ясностью осознала, что Робер не выглядит потрясённым. У него в принципе мимика небогатая, но если бы эта информация была для него хоть сколько-то в новинку, то наверняка последовали бы уточняющие вопросы... Неужели он тоже имеет отношение к опытам? Неужели я попала из одной ловушки в другую?

— Погоди, а ты знал про сыворотку, подавляющую гены другой расы? Про ларчанок?! Фабрис, почему ты так легко воспринял всё это?!

Мужчина едва заметно поморщился, прикрыл глаза, а затем чётко посмотрел на меня блестящими тёмными глазами.

— Да, я знал. Не обо всём, о чём ты рассказала, но о многом. Собственно, все грязные дела департамента и стали причиной, по которой я уволился с должности агента алеф-класса. Мёрфи извалял моё резюме в сточных канавах как мог, когда я заявил, что ухожу, но нарисовать ничего хуже, чем раскрытие личности, он не смог.

— Так ты обо всём… знал? — повторила я напряжённо.

В Серебряном Доме мне казалось, что если я найду честного цварга и всё расскажу как есть, то он обязательно мне поможет в силу своих возможностей. Хотя бы просто потому, что такие эксперименты с насильственным изменением генов — это негуманно! В случае с эксплуатацией религии ларков это вообще выливается в масштабное паразитирование на расе! Но если Фабрис и раньше обо всём знал…

Мужчина отложил чайную ложку и потёр ладонями лицо.