— Лейла, повторяю, я знал лишь о частичных экспериментах с этой сывороткой… ну и догадывался, что они не закончились, так как периодически СБЦ требует сделать документы на новорождённых чистокровных цваргов. Понятное дело, что кто-то же их рожает. Тур-Рин — планета со смешанными расами, у них свои законы, и, если женщины соглашаются вынашивать детей от наших мужчин за деньги — меня это не касается. Какое-то время я даже был уверен, что в качестве суррогатных матерей находят захухрей или таноржек, потому что человеческий геном почти всегда автоматически подавляется цваргским естественным путём. Но когда узнал о ночных бабочках и исследованиях сыворотки… ушёл из департамента. О ситуации с хайдой слышу впервые, но если те тесты прошли успешно, то оно и логично. Лейла, пойми, на Цварге всё очень плохо с рождаемостью. Ты даже представить себе не можешь, до какой степени. — Он посмотрел на меня с лёгким укором. — Ты, между прочим, аналитик, а многие числа лежат в инфосети в открытом доступе, могла бы и свести кое-какие вещи. Раса действительно на грани вымирания.

— И что? — Я резко напряглась, не ожидая таких слов от Фабриса. — Ты хочешь сказать, что если уж те женщины подписали договор, что отдадут ребёнка, и готовы были обколоть себя какой-то дрянью, то и я должна? Ради сохранения расы?!

— Нет, Лейла, ты снова меня неправильно поняла, — мягко возразил он и, видимо, интуитивно потянулся к моей ладони, чтобы успокоить.

Я моментально убрала руки под стол. Мужчина замер, осознав, что на этот раз я не хочу воздействий, сжал губы и осуждающе покачал головой.

— Тебе вредно сейчас волноваться, а я чувствую твой эмоциональный фон. Выпей хотя бы чай, он на травах. Я уже дал тебе слово, что помогу.

Я нервно отпила не самый вкусный чай, поставила кружку на стол и вопросительно посмотрела на мужчину. Фабрис сдался:

— Я лишь пытаюсь донести до тебя, что беременная чистокровная цваргиня от ларка — это беспрецедентный случай, Лейла. Аппарат Управления Планетой знал про сыворотку, но делал вид, что это их не касается. Формально всё это происходит даже не на Цварге, а на Тур-Рине, то есть эта ситуация полностью в ведомстве СБЦ. Если вдруг поступит какая-то жалоба или Тур-Рин поднимет шумиху, то члены правления АУЦ сделают круглые глаза и скажут, что ни о чём не знали. Опять же, помножить ситуацию на секретность всего предприятия, и я допускаю, что большинство сенаторов действительно не в курсе экспериментов Мёрфи. Но ты, Лейла, станешь вызовом, когда родишь полукровку, это раз. Два — ты чистокровная цваргиня, и если сыворотка сейчас пройдёт официальную регистрацию, то тебя могут принудить сделать укол, так как ты гражданка Цварга. А ещё, пока у тебя крошечный срок и пол плода окончательно не сформировался, сыворотка многократно повышает вероятность рождения девочки. Понимаешь?

Я понимала, что у меня голова лопается от обрушившихся проблем. И то, что я ни при каких условиях не разрешу ставить геномодифицрующие эксперименты на собственном сыне или дочери.

— Препарат разрабатывался не для цваргинь, а для ларчанок, — проговорила я медленно. — Что будет, если он подействует неправильно?

Фабрис Робер промолчал, но молчание это было красноречивее любых слов.

«Всё что угодно, вплоть до летального исхода, но в последнем случае СБЦ точно ещё всё и обставит так, что ты сама, Лейла, виновата во всём… не сознаваться же им в своём преступлении».

— Бескрайний космос… что же делать… — пробормотала я в сотый раз за день, в отчаянии прикусив нижнюю губу. — А как же то, что цваргини — высшая ценность расы? Что ничего и никогда не сделают против воли женщины на Цварге? Как же все эти правила и законы, где в первую очередь всё решает цваргиня?!

Последний вопрос у меня получилось выкрикнуть почти истерично, на что Фабрис всё-таки накрыл мою ладонь своей и успокаивающе погладил пальцы.

— Я не отказываюсь тебе помочь, Лейла, и не забираю свои слова обратно. Обещаю, мы всё решим. Касательно высшей ценности, ты и сама должна понимать… потенциальная выгода перевешивает риск. Если выяснится, что сыворотка идеально тебе подойдёт, то Цварг вообще может начать выпускать женщин на другие планеты просто под роспись о том, что они сделают этот укол в случае беременности. А если медицина шагнёт ещё дальше, то уколы будут ставить до возможного зачатия. С точки зрения Цварга, это колоссальные возможности пополнения населения.

— Цель оправдывает средства, — пробормотала я машинально и обхватила себя за плечи. — Но я не хочу становиться подопытным кроликом.

В душе взметнулась волна протеста, стоило даже подумать о том, что хотят со мной сделать. Становилось мерзко от одной только мысли, что Оберан Мёрфи пытался вновь меня использовать. Но если первый раз я полетела на Ларк сама, наивно веря, что он ценит мои способности аналитика, то сейчас не собиралась сдаваться без боя.

— Не хочешь — не станешь, — вздохнул Фабрис.

Он поднялся со стула, сходил куда-то за электронной бумагой и пером и сунул их мне под нос.

— Пиши.

— Что писать? — не сразу сообразила я.

— Отчёт о поездке на Ларк, всё, что посчитаешь нужным, на одном листе и заявление на увольнение на втором. Я передам это завтра Оберану лично в руки со словами, что ты заболела. Болеть ты будешь аккурат три недели. У него не должно быть ни повода, ни возможности вызвать тебя в офис.

— Поняла… — пробормотала я немного шокированно.

Не то чтобы после всего случившегося я мечтала остаться на службе в таурель-отделе, просто удивилась самой себе. Я думала, что буду отвоёвывать право работать на государственную организацию у будущего супруга, а в итоге сейчас сама готова подписать любое заявление, лишь бы только не трогали меня и моего ребёнка. Как же быстро меняются приоритеты и желания...

— Твои вещи в офисе остались?

— Да, там рюкзак, но это не обязательно…

— Принесу. Ещё что-то?