И наткнулась на тот самый круг отрывания замков. Опять. И на этот раз я заметила едва заметную чёрточку в правом нижнем углу. То, чего я не видела раньше. Возможно, проблема была именно в ней?

Вообще, это место на рисунке выглядело так, словно там попросту смазалась краска. Однако теперь эта чёрточка не давала мне покоя. Настолько, что руки чесались проверить.

— Я только нарисую, — пробормотала я, обращаясь непонятно к кому. — Всего лишь нарисую.

До боли закусив губу, я поднесла карандаш к бумаге.

Несколько минут работы – и передо мной оказался тот самый круг, что я чертила утром. Не такой ровный, конечно, и всё же узнаваемый.

Полюбовавшись своим творением, я затаила дыхание и нарисовала чёрточку. После чего покусала губы и вытянула руку над листом, растопырив пальцы.

— Я только чуть-чуть попробую, — прошептала я. — Самую капельку.

Зажмурившись, я осторожно пожелала, чтобы лежавшая под листом книга открылась, и… Ничего не произошло.

Подождав несколько секунд, я повторила движение, только на этот раз пожелала сильнее. Ничего.

Нахмурившись, я взяла в руки лист и ещё раз пристально его изучила.

— Кривовато, — вздохнула я. — Мне бы циркуль…

Я пробежалась рассеянным взглядом по полкам… И застыла, не веря своим глазам. Потому что с полки на меня смотрел циркуль. И не только он. Коробка, примостившаяся на нижней полке стеллажа, была доверху наполнена всякими приспособлениями, от привычных мне циркуля и транспортира до каких-то совершенно непонятных штуковин.

Следующие несколько часов я чертила. Самозабвенно. С отдачей. В меня словно вселилась маленькая азартная Милана, мечтающая сотворить хотя бы одно-единственное заклинание. Пусть самое маленькое и безобидное. Зато доказывающее, что всё, что происходило со мной в родном мире, было не зря.

К сожалению, ни один из кругов не работал. Я рисовала строго по схеме, после чего протягивала над листом руку, вторую прикладывала к виску, как вчера утром. И изо всех сил представляла себе, что заклинание работает. После чего разочарованно вздыхала и бежала рисовать следующее.

Повезло мне спустя пару десятков листов. Хотя, честно говоря, везением это было назвать сложно.

Я как раз закончила чертить круг левитации, вышла на центр комнаты и, опустившись на колени перед листком, представила, как всё в комнате взмывает в воздух: я, стол, кресло, все книги с полок… Взмывают и зависают под потолком. Да, то, что нужно.

Глубоко вздохнув, я протянула руку…

За спиной распахнулась дверь. А в следующую секунду раздалось наполненное паникой:

— Стой!

Но отступать было поздно: я уже все представила.

И на этот раз всё вышло иначе.

Ощущения были в точности такие же, как прошлым утром. Со всех сторон ко мне устремились полупрозрачные жгуты, прошивая моё тело сотней тонких игл. Крик застрял в горле: про этот нюанс я почему-то напрочь забыла. И ведь, что обидно, не пожалуешься никому. Остаётся винить только себя за неосмотрительность.

Стиснув зубы, я зажмурилась. И собиралась уже, как в прошлый раз, терять сознание, когда кое-что изменилось.

Моё тело крепким кольцом обвили мужские руки – раз. Я оказалась крепко прижата к твёрдой груди – два. И давление моментально уменьшилось, перестав причинять физическую боль. Три.

А потом из моей ладони вырвался сноп искр, устремляясь к лежавшему передо мной листу, и мир дрогнул. Дрогнул и перевернулся.

Хотя нет, это не мир. Это я перевернулась и взлетела вверх тормашками. Вместе со столом, креслом, всеми книгами и стеллажами. А ещё вместе с Нейтом, который так и продолжал прижимать меня к себе.

Моё тело попросту стало невесомым. Как воздушный шарик. Раз – и всё. Я упёрлась в потолок.

Потрясающе.

Только здесь Нейт наконец-то выпустил меня из объятий. Выпустил, развернул лицом к себе и проникновенно заглянул в глаза. Уставший, растрёпанный, с паутиной в волосах… Висящий под потолком в паре метров над полом.

Что бы сделал нормальный человек? Изобразил вселенский стыд? Извинился? Понятия не имею.

У меня внутри бурлил непередаваемый азарт, мешаясь с адреналином. Не сдержав счастливой улыбки, я восторженно выдохнула:

— Сработало!

От моего радостного восклицания у Нейта дёрнулся глаз. Он поджал губы. Глубоко вздохнул…

А потом откинул голову назад и звонко расхохотался, выпустив из рук мои плечи.

Я в лёгком недоумении наблюдала, как вечно суровый и мрачный мужчина кувыркается под потолком, сталкиваясь со свободно дрейфующими в воздухе предметами, и не может перестать смеяться.

Истерика у него, что ли?

Впрочем, истерика или нет, но я не могла не признать: это улыбающееся лицо Нейта мне нравилось намного сильнее, чем его мрачный аналог. С таким я бы, наверное, и общаться могла. Спокойно.

Жаль, долго любоваться на внезапного мужа мне не удалось. От двери раздался насмешливый голос:

— Я смотрю, у вас тут весело.