Едва мы останавливаемся, я чувствую чьё-то присутствие рядом и поворачиваю голову. Альберт, его лицо лишь на несколько сантиметров выше моего, высокий лоб покрыт испариной. Он делает глоток из своей бутылки с водой, а затем протягивает её мне с чем-то похожим на улыбку в хорьковых глазах. Предложение мира. Я принимаю бутылку с ответной улыбкой, или с чем-то настолько близким к ней, насколько у меня получается, и в обмен делюсь с ним вяленым мясом.

Мы все нервно слоняемся без дела. Кто-то стоит, кто-то садится на холодный асфальт. Эйнар расхаживает вокруг, запуская руку в волосы.

— Сколько ещё? — примерно через час подходит спросить его Лукас, он уже десятый, кто задаёт этот вопрос.

К чести Эйнара, он не теряет терпения. Спокойно и тихо объясняет, что нам нужно дождаться лучшей видимости, сочувствуя каждому, кто спрашивает, и соглашаясь, что вот так торчать на месте перед большой зачисткой неприятно.

— Он ведь так и не рассеется, да? — риторически спрашивает Эйнар, когда Лукас уходит, и тяжело вздыхает. — Ладно, что ж, пожалуй, возвращаемся…

Он выпрямляется, готовясь отдать распоряжения. И как раз когда расправляет плечи, словно человек, мысленно готовящийся к неприятному делу, облака над нашими головами расходятся, и на нас падает солнечный свет, а лучи достигают земли даже сквозь деревья вдоль дороги. Сначала незаметно, а затем внезапно туман поднимается и рассеивается. Возвращаются звуки окружающего леса: щебет птиц и скрип ветвей. Всё это время Эйнар стоит, застыв на месте, с широченной недоверчивой ухмылкой на лице.

— Ну что ж, — наконец говорит он достаточно громко, чтобы его услышали сквозь возбуждённый гомон нашего войска. — В бой!

Виццавона — сонная маленькая коммуна, над которой возвышается железнодорожный вокзал, единственный в горном регионе. Бледно-розовый, двухэтажный, он отдалённо напоминает загородный пансион прошлого века, а не служебное здание. К тому времени, как мы входим в городок, на нашем счету уже около десяти убитых. Каннибалы, бросившиеся на нас из домов, мимо которых мы прошли на последнем участке дороги, извивающейся крутыми поворотами через лес. Мы выходим из леса неподалёку от вокзала.

Как и следовало ожидать, на перекрёстке перед ним бесцельно бродят десятки заражённых — грязных, со спутанными волосами, одетых в лохмотья. Несмотря на солнце, прохладно, дует сильный ветер. Он доносит до нас искажённый хор рычания, но благодаря ему же фурии не замечают нашего приближения.

— Джош, иди сюда.

Просьбу передают шёпотом от человека к человеку, и вскоре негромкий шорох и шаги возвещают о приближении Джошуа.

— Подманишь сюда нескольких? — тихо спрашиваю я, и он склоняется ко мне, чтобы расслышать, слегка сгибаясь из-за разницы в росте. — Пока не хочу включать колонку. Лучше выманивать их сюда понемногу.

Он громко сглатывает, тёмные глаза просто огромны на худом лице с резкими чертами. Он зарывается пальцами в пышное афро цвета корицы. У рта подёргивается мышца, а на лице отражается такая мучительная внутренняя борьба, что кажется, будто ему физически больно. Он не соглашается, но и не отказывается.

— Друг, нам нужно, чтобы ты это сделал, — Эйнар кладёт ладонь Джошуа на плечо и обращается к нему грубым, хриплым шёпотом. — Если что-то пойдёт не так, я снова приду за тобой, как в прошлый раз, слышишь? Я тебя им не отдам, даю слово.

Джош выглядит так, словно его вот-вот вырвет, но молча кивает и медленно крадётся к перекрёстку.

По моему сигналу наша группа рассредоточивается по всей ширине дороги, выстраиваясь в два ряда, причём люди во втором ряду становятся напротив промежутков между людьми в первом. Нас всё равно слишком много, поэтому лучники, которые одновременно выше и талантливее большинства, такие как Эйнар и Финли, образуют третий ряд, чтобы стрелять поверх строя.

Джош медленно и бесшумно подкрадывается к бродягам, пока пара из них не замечает его. Тогда он разворачивается и бежит обратно к нам по самому краю дороги, чтобы не оказаться на линии огня. Добравшись до нас, он подхватывает свой лук и присоединяется к третьему ряду нашего строя.

Поначалу за ним бросились только те двое заражённых. Но другие бродяги заметили их движение и устремились следом, а за ними — новые. Однако поначалу они приближаются очень постепенно, гораздо постепеннее, чем если бы мы разом привлекли внимание их всех. Группы подходят одна за другой, стремительно увеличиваясь. От двух-трёх до четырёх-шести, до десяти и больше, пока все не бегут к нам.

— Держать позиции! — время от времени выкрикиваю я команды из первого ряда, и между грудей одной струйкой стекает пот.