— Может, тебе стоит встать с другой стороны, — раздражённо парировала она. Но вдруг Алек прав? Герцог сам решил сопровождать Карлотту в Королевское общество и по городу, вместо того чтобы присутствовать на дознании или обсуждать расследование, однако она ведь тоже не просила его о помощи.

— Подумай об этом, любимая. — Алек ещё раз легонько коснулся её губ и направился к двери. Дойдя до порога, обернулся и слегка поклонился. — Доброй ночи, мисс Донован. Держитесь подальше от окон.

Двадцать минут спустя Кендра забралась в постель с листами писчей бумаги, которые забрала из коттеджа. При свете единственной свечи на ночном столике и пламени камина она попыталась разобраться в записях Паско. Почерк у него оказался неожиданно хорошим, так что прочесть слова не составляло труда. Но записи состояли главным образом из обрывков мыслей, идей и тем, нередко связанных со звёздами на ночном небе. Не слишком новая идея. Небесные светила вдохновляли писателей во все эпохи. Знаменитый сонет Джона Китса «Яркая звезда», который будет опубликован лишь через пару лет, всегда оставался одним из её любимых.

Кендра перебирала страницы, на многих из которых строфы были перечёркнуты с почти яростной силой. Лишь несколько строк сохранились почти нетронутыми:

«Я дни провожу в мечтах о ночи,

О звезде, пленившей сердце моё,

Чтоб светом твоим разогнать мою тьму».

Она и сама не знала, что надеялась найти. Заметки о событиях жизни Паско, как в дневнике? Очевидно, увлечение поэзией не имело отношения к убийству. Разве что давало представление о душевном состоянии Паско перед смертью — да и то это было лишь предположение. Слова могли быть яростно зачёркнуты, а листы разорваны в любой момент, не обязательно в день убийства.

От усталости буквы расплывались перед глазами. Она заставила себя читать ещё десять минут, но не нашла ни тайных посланий, ни имён на полях. Аккуратно сложила листы, положила на ночной столик и задула свечу.

Сон не шёл. Хотя тело совершенно обессилело, мысли продолжали лихорадочно метаться. Стрельба застала её врасплох. Не то чтобы подобное можно предвидеть, но покушение выглядело бы понятнее, если бы она чувствовала, что продвигается в деле Паско. У неё было множество версий и догадок… и навязчивое ощущение, что она упускает нечто жизненно важное. Однако ничего, что заставило бы убийцу запаниковать и выстрелить в неё.

По крайней мере, ей так казалось.

Со стоном Кендра перевернулась на бок и уткнулась в подушки. Может, покушение даже поможет расследованию. Она не могла представить себе миссис Гейвенстон или её дочерей с оружием в руках. Или это был сексизм? Какая ирония! И всё же трудно было вообразить, что кто-то из этих женщин поехал в Лондон, стоял в холоде и темноте в надежде случайно увидеть в окне Кендру — или женщину, похожую на Кендру, — и выстрелить.

Так кто же способен на такое?

В голову пришёл Альбион Миллер. Он как раз походил на мерзавца, который с удовольствием спрячется в темноте и выстрелит человеку в спину.

Другой возможный кандидат — капитан Синклер, учитывая его военное прошлое.

Как ни странно, несмотря на склонность Флетчера к насилию, Кендре с трудом представлялось, как пивовар терпеливо караулит возможность застрелить её. С Мерсером то же самое. В мыслях всплыло, как он стреляет по голубям, но ей не верилось, что Мерсер станет мёрзнуть в холоде или терпеливо ждать момента для выстрела.

Конечно, существовала ещё одна возможность: любой из них мог заплатить кому-то за это. Но почему? Кто решил, будто Кендра знает больше, чем на самом деле? Кто запаниковал?

Проблема паники в том, что она эмоциональна, а не логична. Панике может поддаться каждый. Кендра вспомнила собственную реакцию на растущую близость Карлотты с герцогом и его привязанность к ней. Если это не паника, то что? Она понимала, что всё портит, но не знала, как остановиться.

Вспомнились слова Карлотты: «Мы с вами похожи, мисс Донован». Женщина была права. Вопреки невероятным обстоятельствам Кендра обрела дом под крышей герцога. Здесь не всегда было просто, не всегда уютно. Но это было её убежище. Как бы она выжила без щедрости герцога?

Последней мыслью перед сном было то, что когда-то у неё тоже был дом… ну, если не настоящий дом, то хотя бы крыша над головой и двое родителей. Она знала, как быстро всё может измениться, когда остаётся лишь беспомощно смотреть, как привычный мир ускользает из рук.

Глава 27

На следующее утро Молли взглянула на тёмные круги под глазами Кендры, которая упрямо выполняла упражнения йоги, развернулась и вышла. Через десять минут она вернулась с подносом, на котором — благослови её Господь — стояли кофейник, сахарница и чашка. Кендра решила, что, чтобы снова почувствовать себя человеком, ей понадобится весь кофейник, хотя йога уже немного разогнала туман в голове. Первую чашку она выпила почти одним глотком, пока Молли выбирала ей прогулочное платье нежного персикового цвета. Воротник и манжеты длинных рукавов были оторочены кружевом, подол украшала тонкая ажурная вышивка.