— Вижу, его щедрость вы высоко цените, — заметила Кендра, скользнув взглядом по роскошному алому платью Карлотты. Честно говоря, она сочла бы наряд собственностью Карлотты, если бы Молли — со слов камеристки леди Этвуд, мисс Беккет, — не сообщила, что платье купили только сегодня за немалую сумму.

Пухлые губы Карлотты сжались.

— Я не просила покупать мне новый гардероб.

— Нет, не просили. Но и не сопротивлялись, полагаю. На самом деле, миссис Гарсия Десото, вы замечательная актриса. У вас безупречное чувство момента. Вы всегда знаете, что сказать, как сказать и когда сказать.

Карлотта побледнела.

— Вы, должно быть, меня просто ненавидите.

— Я ненавижу людей, которые пользуются добротой других. Если вы не та, за кого себя выдаёте, советую вам бежать, Карлотта. Бежать, пока вы не причинили ещё больше вреда. Вы утверждаете, что не хотите ранить герцога. А что, по-вашему, с ним случится, когда выяснится, что вы не его дочь, а самозванка, присвоившая имя его умершей дочери?

— Откуда у вас такая уверенность, что я не Шарлотта? — Карлотта вызывающе вздёрнула подбородок.

Кендра посмотрела ей прямо в глаза.

— Я выясню правду. Уж поверьте.

— Правду. — Взгляд Карлотты сделался холодным. — А какова ваша собственная правда, мисс Донован? Вы обвиняете меня в том, что я пользуюсь щедростью его светлости, но кто вы такая, чтобы меня судить? Я тоже знаю о вас всё.

Кендра промолчала. Они говорили тихо, чтобы их не услышали остальные, но последние слова Карлотта почти прошипела.

— Вы говорите, будто я злоупотребляю щедростью его светлости, — продолжила она. — А сами? Платья на вас куплены на его деньги. Мне известно, что вы были служанкой, прежде чем его светлость сделал вас своей подопечной. — Она резко рассмеялась, но без тени веселья. — Ах, вижу, это вас удивило.

— Значит, кто-то разговорился, — ответила Кендра, стараясь ничем не выдать своих чувств. Никогда не показывай, что тебя задели.

Улыбка Карлотты стала злой.

— Вы лицемерка, мисс Донован. Выскочка из колоний, сумевшая втереться в дом одного из богатейших людей Англии.

— Я никогда не лгала его светлости. — Во всяком случае, с тех пор как призналась, что прибыла из будущего, мысленно поправилась Кендра. — И никогда ни о чём его не просила.

Её поразило чувство дежавю: точно такой же спор у неё уже был с леди Этвуд.

— И уж точно я не просилась сюда, чёрт возьми, — закончила она. Вот это была чистая правда.

Карлотта вскинула бровь.

— Однако я не вижу, чтобы вы пытались уехать.

Кендра промолчала. Да и что она могла сказать?

Тёмные глаза Карлотты внимательно изучали её лицо.

— Мы с вами похожи, мисс Донован, — произнесла она наконец. — Мы обе скитались в мире, который бывает жесток к женщинам. Почему же вы не желаете мне семейного тепла и дома, которые нашли сами?

— Потому что я не притворялась дочерью герцога. — Кендра прерывисто вздохнула. — Вы признаётесь, что вы не Шарлотта?

Они молча смотрели друг на друга, словно оценивая силу и слабости противника. Потом Карлотта рассмеялась.

— Разумеется, нет! Я и есть Шарлотта.

— Я выясню правду, — повторила Кендра. В её голосе отчётливо прозвучало предупреждение. — Это у меня, знаете ли, неплохо получается.

— Потому что вы отправили своих сыщиков с Боу-стрит в Испанию?

Кендра вспомнила шаги, юбку, исчезнувшую за углом.

— И что вы будете делать, когда они узнают, кто вы на самом деле?

— Почему вы уверены, что они найдут что-то, опровергающее мою историю? — Карлотта кокетливо улыбнулась. — Я хотела бы, чтобы вы мне поверили, мисс Донован. Хотела бы, чтобы мы подружились. Но когда отец публично признает меня, я не стану благосклонно относиться к тем, кто причинял мне огорчения.

Кендра подняла бокал и, не отводя глаз от Карлотты, медленно отпила коньяк.

— Вы мне угрожаете?

— Какое богатое воображение, мисс Донован! Но мне интересно: кого выберет его светлость, если жизнь под одной крышей станет слишком напряжённой? Дочь или подопечную?

Вопрос так точно совпал с прежними страхами Кендры, что ей оставалось лишь нахмуриться. Карлотта улыбнулась.

— О чём вы тут шепчетесь? — спросил герцог, подходя к ним.

Карлотта просияла, приблизилась к нему и взяла под руку.

— О женских пустяках. Скажите, что мне завтра надеть в Королевское общество?

Кендра смотрела, как Карлотта уводит герцога. Это было предупреждение? Или она слишком много воображала? Становилась параноиком?

Живот свело, в висках застучало. У Карлотты были инстинкты уличного бойца. И она попала в цель, назвав Кендру лицемеркой. Кендра допила коньяк — вряд ли это помогло бы желудку или головной боли — и поставила бокал на ближайший столик. Семейные отношения ей не давались. Нужно вернуться к делу, сосредоточиться на убийстве Паско. Вот в чём она разбиралась. Этому её учили.