Сэм воспринял это как сигнал, допил виски и поднялся.

— Пожалуй, мне пора.

— Одну минуту, мистер Келли, — сказала Кендра и вдруг осеклась. Ещё вчера она без колебаний заговорила бы при герцоге о чём угодно. Но отношения герцога с Карлоттой изменились. А вместе с ними изменились и отношения герцога с ней.

— Девочка? — Сэм вопросительно посмотрел на неё.

Кендра прочистила горло. На неё смотрели герцог и Алек, щёки горели, и неловкость только усиливалась.

— Э-э, вообще-то… Может, я вас провожу, мистер Келли?

Герцога не обманула её неуклюжая попытка соблюсти манеры девятнадцатого века.

— Есть что-то, о чём ты не хочешь мне говорить? — мягко спросил он.

— Нет. Разумеется, нет. — Она ненадолго замолчала, потом раздражённо выдохнула. — Просто я подумала: люди мистера Келли будут носиться по Испании, проверяя историю Карлотты, а она может оказаться выдумкой. Скорее всего, она выдумка.

— Выдумкой? — Алек вопросительно вскинул бровь.

— Подделкой, — пояснила она. — И я подумала, нельзя ли как-то ускорить дело. Найти короткий путь. — Она помедлила и многозначительно добавила: — Если Карлотта самозванка, то очень талантливая.

Герцог молчал. Сэм и Алек словно ждали, что она поразит их своим открытием.

— Интересно, не занималась ли она этим раньше? Или… есть другая возможность. Она прекрасно умеет играть роли. Я бы даже сказала, великолепно.

Алек понял первым.

— Ты думаешь, она актриса?

Кендра видела, как Карлотта побледнела, когда она похвалила её актёрские способности. Теперь Кендра тщательно выбирала слова, остро чувствуя серьёзный взгляд герцога.

— Это возможно. Думаю, кроме проверки её рассказа, людям мистера Келли стоит обойти театры и показать портреты, которые нарисовала Ребекка…

— Портреты? — перебил герцог.

— Я подумала, что сыщикам будет полезнее показать несколько набросков Карлотты, сделанных Ребеккой, чем ограничиваться словесным описанием.

— Понимаю. Полагаю, это действительно полезнее, — сказал герцог без улыбки.

Сэм неловко переминался и переводил взгляд с герцога на Кендру. Напряжение между ними невозможно было не заметить.

— Ну что ж, пора мне. А мысль хорошая, девочка. С утра напишу своим людям.

— Увидимся завтра утром?

— Ага.

— Я вас провожу, мистер Келли, — сказал герцог. Поднимаясь, он чуть криво улыбнулся. — За моим предложением нет скрытого умысла. Полагаю, всё, что нужно было обсудить, обсуждалось открыто.

Кендра прикусила губу. До появления Карлотты герцог никогда не выговаривал ей подобным образом.

У двери герцог остановился и строго посмотрел на племянника.

— Уже поздно, Алек. Думаю, по пути домой ты должен подвезти мистера Келли.

Алек и глазом не моргнул.

— Разумеется, — согласился он, вставая. — Я скоро к вам присоединюсь.

Некоторое время дядя и племянник смотрели друг на друга.

— Мы подождём, — наконец сказал герцог. Он посмотрел на Кендру. — Доброй ночи, дорогая.

Кендра пробормотала что-то в ответ.

Герцог не закрыл дверь, оставляя их наедине, однако Алек всё равно пересёк комнату, обнял Кендру и поцеловал так долго, что, когда он отстранился, ей не хватало воздуха. Его зелёные глаза напряжённо изучали её лицо.

— Мне всё это не нравится, — пробормотал он. — Сегодня кто-то пытался тебя убить, Кендра.

— Но не убил.

— На эту ночь опасность, возможно, миновала. — Он убрал с её лица выбившуюся прядь.

Ей нечего было ответить. Она не могла обещать, что больше ничто не угрожает ей: человек, стрелявший сегодня, оставался на свободе. Вместо этого она привстала на носки и поцеловала Алека.

— Доброй ночи, Алек, — тихо сказала она. — Его светлость ждёт.

— Ты пойдёшь спать?

— Непременно.

— Тогда увидимся завтра утром.

— Вообще-то завтра уже наступило.

Он слегка улыбнулся и неожиданно целомудренно поцеловал её в лоб, прежде чем отпустить. Его взгляд был слишком проницательным.

— Не тревожься о моём дяде. Он не меньше других желает узнать правду о Карлотте.

— Неужели? — тихо спросила Кендра. Она едва заметно запнулась, но сумела выровнять дыхание. — По-моему, он очень хочет, чтобы она оказалась его дочерью.

— Желать, чтобы Карлотта была Шарлоттой, — не значит закрывать глаза на правду.

— Может быть. — Она вспомнила недавние слова леди Этвуд и повторила: — Он может возненавидеть того, кто принесёт ему плохую весть.

Алек взял её за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза.

— Он никогда тебя не возненавидит, Кендра. Не мучай себя. Он глубоко тебя уважает.

Кендра с трудом проглотила горячий ком в горле.

— Раньше — возможно. Но всё меняется. Он меняется.

— Он ли? Или ты? Со стороны кажется, что именно ты перестала посвящать его в расследование дела Карлотты.