— Я подумал, Карлотте будет интересно, — сказал герцог. — Выступает Фридрих Бессель, директор Кёнигсбергской обсерватории. Блестящий молодой учёный. — Он замялся, но глаза его загорелись, когда он посмотрел на Кендру. — Ты слышала о нём, дорогая… в своей Америке?

«Твоя Америка» было их с герцогом условным обозначением будущего. Кендра старалась не рассказывать слишком многого. Она выросла с представлением о теории хаоса как предостережении: крошечная крупица информации способна непредсказуемо изменить естественный ход событий, возможно, с катастрофическими последствиями. И всё же…

— Как вы и сказали, он был… он есть блестящий человек. Уверена, ему ещё предстоит совершить немало важных научных открытий.

Она позволила себе лёгкую улыбку, встретившись с герцогом взглядом. Вот область, куда Карлотта не сможет вторгнуться.

Может, Карлотта общительнее и умеет завладеть вниманием присутствующих, но у меня есть будущее, которым я могу заинтересовать герцога.

Однако впервые Кендра задумалась, будет ли этого достаточно.

У Кендры было двое сводных братьев или сестёр, с которыми она никогда не встречалась. Она росла единственным ребёнком и не сталкивалась с обычными семейными отношениями, в том числе с соперничеством между детьми. Теперь, расхаживая по гостиной, куда все перебрались после ужина, она спрашивала себя, не такое ли соперничество испытывает. Как ни нелепо это звучало, Кендре пришлось признать: её неприязнь к Карлотте могла объясняться завистью не меньше, чем подозрениями.

От этой мысли она почувствовала себя глупо. Она давно вышла из возраста, когда так думают и так чувствуют. Это было совершенно… нелогично.

Она пригубила коньяк и посмотрела на столик с изогнутыми ножками, где леди Этвуд и Алек играли в нарды, затем перевела взгляд на Карлотту и герцога, сидевших у фортепиано. Карлотта играла и пела — голос у неё, чёрт побери, тоже был прекрасный, — а герцог переворачивал страницы нот. Они выглядели удивительно уютно. Кендра взглянула на портреты Арабеллы и Шарлотты на стене. Отрицать сходство девочки на портрете с этой женщиной она не могла. Как и сходство матери с незнакомкой.

Именно на это Карлотта и рассчитывает, была уверена Кендра. Потому что всё происходящее — спектакль. Карлотта самозванка, которая преследует… какую цель? Если у двери кабинета стояла она, то уже знает, что сыщики с Боу-стрит отправлены в Испанию. Страна немаленькая, поиск её настоящей личности может занять годы. Но рано или поздно правда всплывёт. Даже если она убедит герцога, что она его дочь, и он публично признает её, то сможет так же публично от неё отречься, когда откроется обман.

Правда, за это время может случиться чертовски много всего. Карлотта может воспользоваться положением дочери герцога, чтобы заключить выгодный брак. Есть ещё драгоценности. Кендра предполагала, что фамильные драгоценности Резерфордов закреплены за герцогиней Элриджской так же, как замок и поместья — за носителем герцогского титула. Но в хранилище наверняка есть и украшения, которые проще заложить. А может, со временем Карлотта уговорит герцога купить ей новые. Не требовалось богатого воображения, чтобы представить, сколько вреда она причинит до разоблачения.

Кендра вздохнула. Бессмысленно гадать. Следовало заняться чем-то полезным: уйти в кабинет и сосредоточиться на расследовании убийства Джереми Паско.

Она как раз подыскивала вежливый предлог, чтобы удалиться, когда Карлотта поднялась из-за фортепиано. Взяв бокал, она плавно направилась к Кендре. Герцог тоже встал, но подошёл не к Карлотте, а к столику, чтобы понаблюдать за игрой сестры и Алека.

— Вы поедете с нами выбирать костюмы на субботний бал? — спросила Карлотта, остановившись рядом с Кендрой у окна.

— Нет.

Карлотта едва заметно улыбнулась.

— Я знаю, что вы мне не доверяете, мисс Донован.

Кендре показалось, что та ждёт возражений. Когда она промолчала, Карлотта тихонько рассмеялась.

— Вы очень усложняете мне жизнь. Я не хотела бы, чтобы мы стали врагами.

— Мы не враги. Пока.

Карлотта искоса взглянула на неё с неожиданной проницательностью.

— Я вам не нравлюсь.

— Я вас не знаю. — Кендра качнулась на каблуках и прищуренно оглядела собеседницу. — Знаю только, кем вы себя называете.

— И не верите мне. — На прекрасном лице Карлотты отразилась печаль. Она посмотрела на герцога. — Я никогда не пожелала бы причинить его светлости вред. Он добрый человек. По-настоящему добрый.

Кендра услышала в её голосе удивление. Карлотта звучала искренне.

— Вас это, кажется, поражает.

Карлотта задумчиво пригубила вино.

— Среди мужчин, занимающих положение герцога, обладающих такой властью и богатством, добрые люди встречаются нечасто, — медленно произнесла она. — Поэтому вы правы, мисс Донован. Его доброта и щедрость стали для меня неожиданностью.