— Вы так и не сказали, где были в субботу и воскресенье! — окликнула его Кендра, когда Альбион развернулся и торопливо пошёл прочь.

Он ненадолго остановился и оглянулся. Даже на расстоянии и в темноте она заметила насмешку в его глазах.

— Нет, не сказал, верно?

Кендра сердито проводила его взглядом.

— Проводить вас до дверей? — спросил её нежданный спаситель.

Она вздохнула, и раздражение уступило место улыбке. Все так и рвались проводить её до двери.

— Думаю, сама справлюсь, но спасибо.

Она пошла по дорожке, чувствуя, что каменщик смотрит ей вслед.

За ужином в тот вечер Кендра чувствовала себя чужой настолько остро, словно ей следовало забрать тарелку и есть в конюшне. Она смотрела через стол, сверкавший серебром и освещённый канделябрами, как леди Этвуд запрокидывает голову и смеётся — именно смеётся! — над историей, которую Карлотта рассказывала Алеку о встрече с одной из знакомых графини во время сегодняшней прогулки по парку. Благовоспитанные дамы не смеются в голос. Чёрт возьми, это было одно из правил! Ещё вчера графиня относилась к Карлотте с тем же суровым подозрением, с каким всегда относилась к Кендре. Вчера они хотя бы были на одной стороне.

Очевидно, леди Этвуд и Карлотта сблизились за примеркой платьев у модистки и прогулкой по Гайд-парку. Теперь они болтали и смеялись, словно давние подруги. Кендра прожила здесь почти год, но такого расположения графини так и не добилась.

Не то чтобы ей очень хотелось дружить с этой женщиной. Но было бы приятно, если бы графиня перестала смотреть на неё так, будто обнаружила насекомое в супе.

Как Карлотте это удавалось? Конечно, она была красавицей, и это помогало. «Эффект ореола»: люди склонны благосклоннее относиться к привлекательным людям. Но одной внешностью дело не ограничивалось. Карлотта обладала обаянием. Она искренне восхищалась новейшими модами, любила сплетничать о причудах высшего света. Вся заинтересованность Кендры в моде сводилась к тоске по джинсам — удобным и позволяющим свободно двигаться, как в двадцать первом веке. А из всех сплетен её занимали только те, что касались убийств.

И Кендра знала: общительность никогда не была её сильной стороной. Нелегко в четырнадцать лет оказаться первокурсницей колледжа и не чувствовать неловкости. С однокурсниками её связывала только учёба. Она никогда не умела, подобно Карлотте, заводить беседу буквально на пустом месте.

Между тем это было настоящим искусством. Потягивая божоле и отрезая кусочки нежнейшей ветчины в глазури из дикого мёда, приготовленной темпераментным герцогским шеф-поваром месье Антоном, Кендра невольно восхищалась тем, как ловко Карлотта завоёвывала публику. Неужели только она замечала, как Карлотта хвалит вкус леди Этвуд при выборе платьев и скромно умаляет собственные достоинства? Как восторгается интересом герцога к естествознанию, сверкая тёмными глазами от восхищения?

Кендра попыталась воспользоваться этим, задав Карлотте несколько вопросов о естественных науках. Дочь столь блестящих людей, как герцог и его жена, должна же иметь хотя бы некоторое представление о науке? Именно на это рассчитывали её собственные родители, когда решили завести ребёнка. Но вопросы лишь позволили Карлотте выставить себя жертвой. Опустив глаза, она тихо извинилась и объяснила, что ей не позволяли заниматься подобными вещами.

— Детство Карлотты прошло в стране, разорённой войной, а не в богатом доме, — напомнил Кендре герцог. — Её главной заботой было выжить, а не предаваться высоким размышлениям о науке.

Это было мягкое замечание, от которого Кендра почувствовала себя полной мерзавкой. Хуже того: её неловкая попытка показать, что Карлотта не слишком умна, выставила мерзавкой Кендру, а Карлотту сделала ещё более достойной сочувствия.

Чёрт, чёрт и ещё раз чёрт!

После этого Кендра замолчала, ощущая себя посторонней за семейным столом. Словно колдунья, владеющая тёмной магией, Карлотта продолжала плести чары. Да что там — даже Алек улыбался, слушая её рассказ о некоем аристократе, знаменитом пристрастием к напудренным парикам и корсетам, которого они встретили во время прогулки по круговой аллее Гайд-парка.

На протяжении ужина Кендра замечала, как Карлотта искоса поглядывает на неё. Ей чудилось самодовольное веселье в тёмных глазах женщины, но, возможно, она просто переносила на соперницу собственное ощущение неполноценности. Если это война, я проигрываю.

— Не забудьте, завтра вечером мы идём на бал к Мерривезерам, — напомнила леди Этвуд. — Выезжаем в восемь. А в субботу в Воксхолле состоится бал-маскарад. Завтра мы с Карлоттой отправимся выбирать костюмы.

— После полудня, потому что утром я сопровождаю его светлость в Королевское общество, — вставила Карлотта, улыбнувшись герцогу.

Кендра напряглась. Для женщины, которая прежде и не думала о науке, Карлотта на удивление быстро прониклась интересом к естествознанию.