— Оставьте её, — сказала миссис Гейвенстон. Хестер почти бегом пересекла комнату, шелестя юбками, и к тому времени, когда она распахнула дверь и скрылась, уже плакала навзрыд. — Для нас обеих это чудовищное потрясение. Я опасалась… но такого не могла представить. Да кто же вообще мог такое представить?

Кендра сдержала очередное выражение соболезнования.

— Вы не возражаете, если мы поговорим с вашими служащими? Возможно, они что-то слышали.

Миссис Гейвенстон сдвинула брови.

— Мне бы рассказали.

— О мистере Логане вам ведь не рассказали, — мягко напомнила Кендра.

Миссис Гейвенстон резко вдохнула. В её глазах вспыхнул гнев, но так же быстро погас.

— Вы правы. Я сейчас возьму пальто…

— Думаю, будет лучше, если мы представимся им сами. — Работники всегда разговаривали охотнее, когда начальство не стояло у них за спиной.

Миссис Гейвенстон, казалось, хотела возразить, но передумала. Её плечи внезапно поникли, и она вздохнула.

— Хорошо. Мне следует проведать Хестер и убедить её поехать домой. Ей вообще не стоило сегодня выходить. — Она помедлила и пристально посмотрела на Кендру. — И… благодарю вас, мисс Донован. Я понимаю, что утром, когда мы встретились, вы согласились совсем не на такое дело.

Кендра вспомнила, как часто поиски пропавших людей в двадцать первом веке оборачивались расследованием убийства. Чертовски часто королеву красоты находили на свалке, а пятилетнего ребёнка — в сточной канаве.

Она обменялась взглядом с Алеком. Больше нечего было сказать, нечем утешить. Он почти незаметно кивнул, и они вместе направились к выходу.

Кендра на мгновение оглянулась. Горация Гейвенстон стояла у окна, обхватив себя руками, словно ей было холодно. По щекам снова катились слёзы.

Глава 12

Они начали с кабинета Джереми, расположенного рядом с кабинетом миссис Гейвенстон. Обстановка была похожей — шкафы, полки, карты на стенах, письменный стол и стулья, — но помещение оказалось меньше, без камина и окон. На стене висела карта Великобритании, а не Вест-Индии, однако она тоже была густо усеяна булавками с жёлтыми флажками. Стол напоминал тот, что стоял в коттедже в Кукеме, с той лишь разницей, что большинство бумаг здесь содержали бухгалтерские расчёты, а не лирические наброски поэта. Кендра открывала ящики, перебирала документы. Ни сборников стихов, ни романов — только конторские книги, в которых, по всей видимости, хранились договоры.

— Очевидно, Паско строго разделял работу и личную жизнь, — пробормотала она, убирая очередную книгу.

— Интересно, какая из них стоила ему жизни?

— Не представляю, чтобы он поссорился с кем-то из-за стихов.

— Придётся познакомить тебя с Байроном. — Алек улыбнулся. — Поверь, поэзия умеет разжигать страсти. А поэты, как известно, бывают… эксцентричными. И вспыльчивыми.

— И мы снова вернулись к лорду Байрону.

Алек рассмеялся.

— Не только к нему. Уильяма Блейка считают безумцем, и вряд ли ему пошло на пользу то, что он обозвал членов Королевской академии идиотами. К тому же его судили за нападение на солдата. А ещё был случай с леди Каролиной Лэм на балу у леди Хиткот: после того как Байрон её оскорбил, она разбила винную бутылку и попыталась перерезать себе вены.

— Господи. Ладно, ты меня убедил. Если мы столкнёмся с бешеным поэтом, которому не понравились неопубликованные сочинения Паско, не станем отмахиваться от такой версии. Но пока предлагаю сосредоточиться на его основной работе.

Следующие сорок минут они бродили по пивоварне, останавливая рабочих, чтобы сообщить: Джереми Паско не выйдет на службу завтра утром. И уже никогда не выйдет. Большинство мужчин были искренне потрясены. Некоторым, казалось, было всё равно. Однако все отзывались о Джереми одинаково: приятный молодой человек, хоть и чересчур книжный. Никто не ставил ему это в вину и уж тем более не мог представить, что кому-то он был настолько неприятен, чтобы его убить.

— Никогда дурного слова о нём не слыхал, — настаивал Уилбур, один из бондарей. Старик сидел на табурете и ловко орудовал двуручным стругом, снимая тонкую стружку с дубовых досок, из которых предстояло собрать клёпки для бочки. Он остановился и вопросительно взглянул на Кендру. — А вы уверены, что это не цыгане учинили такое злодейство?

— Ага, — подхватил стоявший рядом рабочий, оторвавшись от измерения бочечного днища циркулем. — Язычники они. Глазом моргнуть не успеешь, как сердце тебе вырежут.

Молли, поджидавшая у открытых ворот, услышала это и вздрогнула.

Кендра с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. У каждого общества свои страшилки.

— Это сделал человек, которого мистер Паско знал.

Уилбур почесал за ухом.

— Ума не приложу.

— А мистер Логан? — спросил Алек. — Мы слышали, что недавно у него с мистером Паско вышел спор.

— Да пустяки это всё, — отозвался второй бондарь. — Энди Логан хотел новую цену за свой урожай выторговать. Мистеру Паско это не понравилось, но Энди ведь не станет убивать из-за пары резких слов.

— Давно вы оба работаете на пивоварне Барретта? — спросила Кендра.

— Я здесь бондарем уж скоро сорок лет, — ответил Уилбур. — А Бевин, — он кивнул на товарища, — почти столько же.