Я еще не поделился ею с остальными, но решил, что они согласятся. Любое решение было лучше, чем продолжать так существовать. Еду нам принесли около полудня, и охранники наполнили наши металлические кружки водой и высыпали немного хлеба на наши металлические тарелки. Нам, конечно, не давали ни ножей, ни вилок, ни чего-либо еще, что можно было бы превратить в оружие. После того как я съел свою скудную порцию и выпил теплую воду, я подошел к ведру для мочи и облегчился. Мне следовало догадаться, что грядут неприятности, потому что Дикий Билл пристально смотрел на меня. Я делал все, что мог, чтобы избегать его и игнорировать. Даже когда он начинал свои тирады о Джорджи, я сдерживал желание сказать ему, чтобы он, блядь, уже заткнулся.

Я закончил мочиться, и раздался голос: - Ты намочил пол.

Это был Дикий Билл.

- Нет, я помочился в ведро.

- Ты намочил пол! Ты свинья! Ты чертово животное!, - крикнул он, сжимая кулаки у боков. - Убери это! Ты должен это убрать!

Что, конечно же, было самой нелепой фразой, ведь пол был просто земляной. Как я должен был вычистить мочу с земли? Я попытался его проигнорировать. Я прошел мимо него, а он схватил меня за руку.

- Убери это! - потребовал он.

Я вырвал руку. - Иди на хрен, - сказал я ему.

И тогда он ударил меня.

Я совершил смертный грех, повернувшись к нему спиной, и он ударил меня по затылку. Удар был точным. Перед глазами поплыли звездочки. Я упал на пол, и когда попытался подняться, он ударил меня снова. Он был не только крепким старым сукиным сыном, но и совершенно чокнутым. Я лежал на полу рядом с ведром для мочи. Я с трудом встал на колени, а он уже несся прямо на меня, поэтому я сделал единственное, что мог: поднял ведро с мочой и выплеснул его содержимое ему в лицо.

- ЯАААААА он закричал, вытирая мочу с лица. “ГРЯЗНЫЙ! Я ВЕСЬ, БЛЯДЬ, ГРЯЗНЫЙ! ГРЯЗНЫЙ! ГРЯЗНЫЙ!

Когда он бросился на меня, я уже стоял на ногах. Я врезал ему по лицу пустым ведром. Раздался звонкий звук, и он опустился на одно колено. Когда он снова набросился на меня, я нанес ему два круговых удара кулаком - сначала правой, потом левой. Я ударил его по-настоящему. Очень сильно. Достаточно, чтобы он потерял равновесие и у него пошла кровь из носа. Он тут же бросился на меня снова, обхватив меня медвежьим захватом и прижав к забору. Даже избитый, он оставался сильным. Он давил на меня со всей своей силой. Забор за моей спиной не сдавался, как и он сам. Я оказался зажатым между ними, и у меня перехватило дыхание.

К тому времени остальные заключенные - те, кто был в сознании, - окружили нас кольцом: одни подбадривали "Дикого Билла, - другие - меня. Охранники собрались за забором, ухмыляясь и перекрикиваясь с нами. Это было их развлечением - наблюдать, как дерутся их зверьки.

Я не мог сделать ни одного вдоха.

- Дикий Билл" медленно давил меня.

Я сделал единственное, что мог: вонзил ему большие пальцы в глаза и резко повернул их. Он взвизгнул и опрокинулся. Я опустился на колени, задыхаясь. Но я не задыхался долго; я не мог себе этого позволить. Пока "Дикий Билл" потирал глаза, вероятно, пытаясь восстановить зрение, я набросился на него со всей силой. Я ударил его три или четыре раза, пока он не упал на колени. А когда он это сделал, я пнул его по голове. Он потерял сознание. Я хорошенько пнул его в ребра, чтобы он меня запомнил.

Потом вошли охранники и оттолкнули меня.

- Отлично сработано, - сказал Джиггс.

- Ты мог бы мне помочь.

Он рассмеялся. - Я бы помог, если бы тебе это понадобилось. Как только ты поразил его в глаза, я понял, что дело сделано. Ничто не действует лучше этого.

Через некоторое время Дикий Билл пришел в себя. Он сошел с ума, бил кулаками и царапал землю. Но когда он поднялся на ноги, то пошатывался, прижимая руки к ребрам. Ему еще долго не удастся нормально драться. Мне повезло, что он меня не убил. Ведь он мог бы. Я это прекрасно понимал. Он был достаточно силен и достаточно безумен, чтобы сломать меня, как сухую веточку.

Таким был тот день.

К закату я уже не выдерживал. Я не мог оставаться в этой гребаной клетке ни дня больше. Мне было плевать, убьют ли меня при побеге, но я знал, что больше не смогу это выносить. Я бы сошел с ума, блядь. Именно в таком состоянии я находился, когда солнце село и воздух стал прохладным. Стало так холодно, что я видел собственное дыхание. Пока остальные сжимались в своих одеялах, я сидел, прислонившись к стене, и с каждой минутой злился все сильнее. Думаю, гнев согревал меня.

Единственным положительным моментом было то, что я по-прежнему не ощущал никаких странных последствий заражения некрофагом. Это был плюс. Может, Хиллбилли Генри спас мне шкуру, когда я съел... бекон его жены. Я старался не думать об этом. С этим было нелегко жить.