Однако вскоре он забыл о своей неприязни, подполз к предмету и покатал его по песку, наблюдая, как меняются отражения. Через пять минут игра ему наскучила. Тогда он наполовину закопал металлическое яйцо в серебристый песок, склонил голову набок и спросил:

— Тебе хорошо в твоей кроватке?

Он тихонько напевал какую-то мелодию, рассеянно поглаживая устройство пальцем.

— Сколько у тебя глазок! Это чтобы лучше видеть?.. А почему ты со мной никогда не разговариваешь? С папой ты всё время разговариваешь.

Мальчик положил щёку на песок, совсем рядом с яйцом. Он услышал всё ту же непрерывно повторяющуюся звуковую волну. Улыбнулся и попытался её передразнить:

— Илуйлуйлуйлуй…

В этой позе его и застал сон. Он задремал с приоткрытым ртом. На щеках серебристый песок лёг поверх следов от слёз.

Над лесом давно опустилась ночь. Стояла полная тишина. Гул прекратился уже много часов назад. Под присмотром деревьев-фонарей мальчик проспал до самого утра.

ГЛАВА II

Корабль стремительно нёсся сквозь космическое пространство. На его корпусе, который со стороны казался неподвижным, под звёздами сияло название: «Большой Макс». Так же звали и владельца корабля — высокого метиса, известного во всех звёздных системах Лиры.

Большой Макс спал в своей каюте. Обнажённое мускулистое тело занимало всю койку по диагонали. Одна сухощавая, красиво очерченная рука свисала вниз, почти касаясь пола. Другая была заложена под голову, а волосы отливали синевой — словно их окрасило солнце какой-то далёкой планеты.

Макс был из тех разбойников, которым многое прощается за красоту и удаль. Время от времени он занимался контрабандой, а вообще слыл заядлым странником, исколесившим множество миров. В некотором роде он уже стал частью легенд Лиры, этаким богом космоса. О его проделках, рискованных похождениях и золоте, которое он пригоршнями разбрасывал в роскошных игорных домах столиц, ходили бесконечные рассказы. Однако полиции так и не удалось собрать доказательства его незаконной деятельности. Макс умел обходить любые ловушки.

Он постоянно странствовал, исчезал на годы, а потом возвращался, постарев всего на несколько месяцев. Скорость его перелётов словно сохраняла молодость. Он смеялся в лицо чиновникам, расправлялся с предателями, соблазнял королевских дочерей, одним удачным и безупречно продуманным ходом удваивал или утраивал своё состояние... А затем тайком отдавал половину прибыли какому-нибудь бедолаге, чьё лицо ему понравилось. Словом, окружённый ореолом легенд, он был этаким любимым народом разбойником.

Во сне Макс улыбнулся и шевельнулся. Это движение разбудило его. Некоторое время он лежал с приоткрытыми глазами, глядя на маленькую зелёную лампочку над дверью и наслаждаясь всем своим существом ощущением домашнего уюта. Едва уловимую вибрацию двигателей он чувствовал всем телом: она приятно массировала его до самых костей. Он был единым целым со своим кораблём, жил с ним одной жизнью.

Макс резко поднялся и потянулся, издав утробное рычание, словно хищный зверь. На левой щеке отчётливо обозначился шрам. На запястье блеснул невероятно дорогой браслет.

Этот браслет был знаменит — единственный в своём роде. Макс заказал его специально для себя. Очень широкий, он закрывал половину предплечья. Сто маленьких циферблатов, украшенных золотом, платиной и драгоценными камнями, показывали время на ста планетах, а также множество других, куда более сложных параметров, в которых мог разобраться только владелец. Браслет был оснащён компенсаторами пространства-времени и представлял собой настоящее произведение искусства и техники. Пожалуй, это была самая дорогая для Макса вещь на свете.

Он взглянул на показания и нахмурился.

— Проспал девять часов, — сказал он. — Белль, должно быть, провела весь вчерашний вечер с мужем.

Макс был большим одиночкой и часто разговаривал вслух, чтобы скрасить своё уединение. Он уже направился к двери, но вдруг остановился, нахмурив лоб.

— Времени хватит, можно принять душ. Если бы у Белль или Мартена появились какие-нибудь новости, они бы меня вызвали.

Вопреки своей обычной привычке, Макс взял на борт двух пассажиров — просто из желания помочь.

Он вошёл в ванную кабину.

Через четверть часа Макс вышел оттуда и, из уважения к скромности своих спутников, надел блестящие плавки. Когда он оставался один, то предпочитал по возможности ходить совершенно голым. Такая свобода движений была его личным способом расслабиться. Так он отдыхал от долгих часов, проведённых в скафандре, — неизбежной платы за пребывание на планетах с тяжёлыми условиями.

Насвистывая, Макс прошёл по коридору и спустился по трём ступенькам, ведущим в рубку. Открыл дверь.

Под гроздьями звёзд, рассыпавшихся по огромному экрану рубки, он увидел Мартена. Тот лежал грудью на приборной панели, а его рыжие волосы выделялись ярким пятном на пластике корпуса нежно-зелёного цвета.