Но сад изменился. Каменная стена больше не стояла на прежнем месте. Теперь она полностью окружала источник. Верхушки высоких каменных колонн изогнулись внутрь, постепенно смыкаясь над образовавшимся кругом и превращаясь в огромный купол. Его стены колыхались, словно были жидкими, хотя оставались твёрдым камнем.

Гретель потрясённо выдохнула:

— Она всё ещё там. — И тут же осознала другое. — Я тоже осталась бы там.

— Стены начали смыкаться вокруг тебя, — сказал Гензель. — Я не мог тебя там оставить.

Внезапно раздался оглушительный грохот. Земля под ногами содрогнулась. А затем из вершины каменного купола с силой вырвался столб того самого зелёного тумана, что прежде поднимался над источником, — словно из жерла проснувшегося вулкана.

Гретель вцепилась в Гензеля. Он крепко обнял её.

Во все стороны полетели обломки камня. Даже когда земля перестала дрожать и сад погрузился в тишину, они ещё долго не разжимали объятий.

У Гретель не хватало духу посмотреть. Не хватало смелости узнать, удалось ли им наконец спастись… или колдунья просто выжидает, чтобы обрушить на них свою кару.

Гретель крепче прижалась к Гензелю и отчаянно надеялась на чудо.

— Открой глаза, любимая, — тихо сказал он. — Кажется, у нас получилось.

Гретель осторожно приоткрыла один глаз. На месте, где прежде находился источник, теперь возвышалась огромная каменная глыба, похожая на небольшую гору, с глубоким кратером на вершине.

— Она сможет выбраться? — вслух подумала Гретель.

Взявшись за руки, они подошли ближе. Гензель поднялся на носки и заглянул внутрь.

— Там сплошной камень, — сказал он. — От неё ничего не осталось.

— Она умерла?

Он снова посмотрел на Гретель.

— Думаю, да.

— Значит… мы свободны?

Гензель быстро кивнул. Но Гретель всё ещё боялась поверить. Позволить себе надеяться, а потом обнаружить, что она по-прежнему не может покинуть это место…

Такого её сердце не выдержит.

— Талисман, — прошептала она.

Талисман даст ответ.

Гретель высвободила руку и бросилась к домику. Добежав до двери, она остановилась на пороге и подняла глаза туда, где всегда висел талисман. Где он раньше висел. Его не было. Он не лежал на полу. Не был отложен в сторону. Он просто… исчез.

Гензель догнал её.

— У нас получилось, — произнесла Гретель, едва веря словам, слетавшим с собственных губ. — У нас получилось. Мы свободны.

Гензель подхватил её на руки и закружил.

Гретель столько раз мечтала об этом дне. И столько раз боялась, что он никогда не наступит. Свобода. Будущее. Любовь. Теперь всё это принадлежало ей.

~ ~ ~

Гензель и Гретель шли к краю леса, держась за руки, с лёгкими и счастливыми сердцами.

Перед уходом они убедились, что книга заклинаний, зелья и все остальные орудия, с помощью которых колдунья причиняла людям страдания, уничтожены безвозвратно.

Они не могли исправить содеянное ею. Не могли вернуть жизни, которые она отняла, или стереть боль, которую причинила. Но они могли сделать так, чтобы оставленное ею зло больше никому не навредило.

Когда впереди показалась поляна, за которой стоял лесной дом, где в последнее время жил Гензель, Гретель внезапно остановилась. И замерла, не отрывая взгляда от дома.

— Это… — Она покачала головой, словно пытаясь разогнать туман в мыслях. — Мои воспоминания возвращаются понемногу, но… мне кажется, это мой дом. — Её голос дрогнул. — Здесь живёт мой папа.

— Я тоже здесь живу, — сказал Гензель.

Гретель резко повернулась к нему.

— Это тот самый дом, где живёт мужчина, который приютил тебя? — Она вновь посмотрела на знакомое жилище. — Мой папа?

Гензель улыбнулся.

— Похоже, судьба свела нас куда большим числом путей, чем мы думали.

Из скромного дома вышел мужчина.

— Долго же тебя не было, Гензель. Я уже почти перестал надеяться, что… — Он замолчал. Его взгляд остановился на Гретель. На лице появилось недоумение.

Наверное, сама Гретель выглядела точно так же. Она знала этого человека. Знала, что знает. И всё же…

— Гретель, — тихо произнёс Гензель. — Кажется, это твой отец.

Она смотрела на мужчину, и забытые воспоминания словно пытались пробиться сквозь туман.

— Папа… — прошептала она.

Гензель сложил ладонь у рта и громко окликнул мужчину:

— Это Гретель. Твоя дочь.

В тот самый миг, когда эти слова сорвались с губ Гензеля, последние клочья тумана исчезли из памяти Гретель. А судя по тому, как её отец внезапно судорожно вздохнул, то же самое произошло и с ним.

— Ох, моя дорогая Гретель!

Он бросился к дочери. Она — к нему.

Отец крепко обхватил её руками, прижимая к себе, и Гретель так же крепко обняла его в ответ.

— Я свободна, папа. Я свободна.

Гензеля тоже втянули в объятия. А уже к вечеру его окончательно приняли в семью. К концу недели его место в ней было закреплено официально — и навсегда.

~ ~ ~