— То, что ты говоришь, не соответствует действительности. Если бы не Греко, тебя бы здесь не было, — говорю скучающе.

Я оглядываю Риццо, в его костюме от-кутюр, — глаза, как у неё, расширены от растущего беспокойства. Я прекрасно знаю, кто передо мной, поскольку мне известна каждая мельчайшая деталь договорённостей между моей и его семьёй, но взгляд на него вызывает у меня дискомфорт .

— Что тебе нужно? — спрашиваю, разом проглатывая крепкий алкоголь.

— Позавчера вечером внедорожник протаранил машину, в которой ехала Людовика, — уверенно бормочет он, и я на несколько секунд замираю, стараясь не показать ничего, кроме своей отрешённости.

Что, чёрт возьми, он сказал?!

Поправляю манжет рубашки и сжимаю зубы, ожидая, когда он продолжит.

— Двое мужчин вышли из машины и выстрелили в охрану Людовики. Один выжил и, несмотря на ранение, сумел сбежать и доставить её в безопасное место. — Рицци прислоняется к спинке дивана и проводит рукой по лбу . — Она чудом осталась жива, Дамиано. Ты знаешь, как она дорога мне, если с ней что-то случится, я… — Он переводит дыхание, затем продолжает, явно расстроенный. — Лица нападавших были скрыты под капюшонами и банданами, она не поняла, кто они.

Медленным шагом подхожу к нему и устремляю долгий внимательный взгляд.

— Вопрос всегда один и тот же, Тури. Чего ты хочешь? — спрашиваю бесцветным голосом. Проблемы его дочери не касались меня уже много лет и не будут касаться сейчас.

Его глаза впиваются в мои.

— Месть, но не только это.

Я раздражённо качаю головой.

— Бл*дь, если бы ты попросил у меня денег , я бы не так обиделся. — Смотрю на него сверху вниз, кривя рот . — Ты пришёл с опозданием, проявил неуважение ко мне и требуешь мести? Я не убийца и ненавижу тех, кто считает меня таковым. — Кивком приказываю одному из моих людей подойти ближе. — Мести не будет, и знаешь почему? Дела важнее, чем вывести на чистую воду какого-то сукиного сына, которому пришла в голову безумная идея выступить против Греко. Я не собираюсь пачкать руки здесь, в Нью-Йорке, — завершаю коротко. Хочу убраться отсюда. Сейчас.

— Дамиано, пожалуйста, она в опасности! Я в отчаянии!

Я поднимаю бровь, мой мужчина останавливается позади него.

— Прощай, Сальваторе.

— Нет, прошу тебя! Возьми её с собой в Италию! Там она будет в безопасности. Только на время, пока не уляжется пыль! — Он повышает тон голоса, пытается подойти ко мне. Мой человек хватает его за руки, но Сальваторе сопротивляется. — Дамиано! Пожалуйста! В честь того, что связывает наши семьи! Я больше ничего у тебя не прошу!

Людовика... Я не видел её больше десяти лет . О ней у меня остались воспоминания с привкусом солёности и летнего зноя. Помню её волосы, растрёпанные на ветру , когда она стояла в бикини на пляже Эриче. Она смеялась как сумасшедшая, потому что моя мама хотела сфотографировать её на камеру Polaroid. В то время мы были ещё детьми, но её обаяние прилипло ко мне, как песок.

— Почему это должно быть моей проблемой? — спрашиваю безразлично.

— Я бы никогда не попросил, если бы это не было так важно. Вы выросли вместе, вы любили друг друга.

Её ноги в воде, её смех, такой лёгкий, её голые ноги... Твою мать!

Вито передо мной почти незаметно кивает, пока я глотаю ярость. Не хочу , чтобы она была рядом. Я не хочу видеть её снова. Не хочу , чтобы Людовика была в моём доме, и ещё...

Образ её, лежащей на земле в луже крови застревает в моей голове, и я наполняю свой стакан, глотая виски на одном дыхании, не дыша. Напиток обжигает мне глотку и грудь.

— Месяц, не больше, — говорю я полушёпотом и сразу жалею об этом.

Сальваторе отпускают, и он подходит ко мне, берёт мою левую руку и целует кольцо.

— Спасибо, спасибо, спасибо!

— Прекрати, я не мой отец, — раздражённо отдёргиваю руку. — Дон был и будет только один, и это не я. А теперь уходи, Вито скажет тебе, как сделать и когда.

— Спасибо, Вам. Спасибо, — кланяется он, а к моему горлу подступает тошнота.

Не дожидаясь, пока Сальваторе дойдёт до двери, я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Эмпайр-стейт-билдинг с узлом, вставшим поперёк горла. Какого чёрта я согласился?

То лето в Эриче было самым прекрасным в моей жизни. Кристально чистый пляж, бирюзовое море, её прекрасные улыбки и ещё незрелое тело. Поездки на мопедах (всегда втроём), по пыльным улочкам. Инжир, что съедали в тени ветвей деревьев, чтобы спастись от летней жары. Её голова лежит на моих ногах, а волосы запутались в моих пальцах. Вито, играет на губной гармошке. Звёзды. Закаты.

Потом мне исполнилось восемнадцать, и всё исчезло, разъеденное той ролью, которую я должен был играть, и над всеми нами солнце ушло в закат .

Глава 2

Людовика

— Как ты? — До меня доносится тёплый и нежный голос Фиби, когда я отвечаю на звонок. Я вытягиваю ноги в постели, стараясь не провоцировать боль.