— Не смей мне говорить о Сальваторе! — презрительно процедила она, не ослабляя хватки на пистолете. В её глазах пылала такая ярость, что кровь застыла у меня в жилах. — Твой отец, этот лживый сукин сын, всё это время прятал у меня под носом свитки! Он выставил меня полной дурой! Притворялся каким-то беспомощным, убитым депрессией ничтожеством, хотя прекрасно знал, что именно от меня скрывает.

— Мама, пожалуйста, — взмолилась я. Мне отчаянно хотелось достучаться хотя бы до крупицы сострадания, которая ещё могла в ней остаться, лишь бы она не убила отца. — Ты ведь не такая. Позволь мне помочь тебе понять, что ты не обязана этого делать. Опусти пистолет, и мы сможем вместе победить Сальваторе. Я знаю, что где-то глубоко внутри тебя ещё осталось что-то человеческое.

В ответ она лишь расхохоталась. Её резкий, издевательский смех заставил меня содрогнуться. Глаза оставались холодными и безжалостными.

— Не нужны мне ни ты, ни твои наивные рассуждения о том, как мы будем действовать сообща. — Её голос звучал холодно, словно зимний ветер, гуляющий по пустому залу. — Человечность? Ха! Для меня это пустой звук.

Мы с Эмили напряглись, готовые броситься в бой в любую секунду. Но прежде чем успели пошевелиться, воздух вокруг изменился. Он словно наполнился тяжёлой, подавляющей энергией, от которой кожу закололо иголками.

Перед нами возник Матиас, словно тень, внезапно обретшая плоть. Высокий, с пронзительным взглядом, он одним своим появлением подчинил себе всё пространство. На его губах играла хищная ухмылка, от которой меня захлестнули волны ужаса. Воздух вокруг него, казалось, колыхался и искажался, словно сама реальность прогибалась под тяжестью его присутствия. Его безмолвное появление оглушило сильнее любого звука — словно раскат грома, наполненный такой мощью, что я застыла на месте.

— Какого хуя ты стоишь?! Стреляй в неё! — рявкнул Матиас на Алину. Его голос был острым, словно лезвие. Взгляд намертво приковался к кинжалу Солнца и Луны, дрожавшему в моей руке. Когда Алина замешкалась, он стремительно двинулся вперёд, действуя быстро и решительно. Прежде чем я успела среагировать, его железная хватка вырвала клинок из моих пальцев.

— Мама, нет! — закричала я срывающимся от отчаяния голосом. Но мою мольбу заглушил оглушительный выстрел. Время словно замедлилось, пока я с ужасом наблюдала, как пуля рассекает воздух, летя прямо в меня.

Внезапно перед глазами мелькнула фигура Ли. Он заслонил меня собой, принимая пулю, предназначавшуюся мне. От удара его отбросило назад. С губ сорвался резкий, судорожный вздох, прежде чем он рухнул на землю.

В мгновение ока кинжал Солнца и Луны исчез — вместе с Алиной, Матиасом и моим отцом. В лесу воцарилась жуткая тишина. Лишь призрачный шёпот ветра напоминал о том, что они только что были здесь.

— Мун Ли! — Исполненный муки крик Марселиуса разорвал тишину. В нём было столько неподдельной, душераздирающей боли, что он отозвался эхом в самой моей душе.

— О боги! — взревел Роман, вырываясь из-за деревьев вместе с Маликом. Они крепко прижимали к себе детей — Луну и Рози.

Меня захлестнула паника. Я рухнула на колени и прижала дрожащие ладони к пулевой ране на груди Ли. Тёплая, липкая кровь сочилась между пальцами, окрашивая их в густой багровый цвет. Сердце бешено колотилось, пока я отчаянно пыталась остановить кровотечение. Каждая секунда тянулась целую вечность. Воздух наполнился резким, горьковатым металлическим запахом крови, а осознание происходящего тяжёлым грузом легло мне на плечи.

— Маленькая Луна, — прохрипел Ли. Его голос звучал едва слышно, словно тонкая нить, отчаянно сопротивлявшаяся неизбежному. Когда он заговорил, на губах выступила кровь. Каждое слово давалось ему с невероятным трудом. — Моё время пришло. Борись за свою судьбу. Борись за то, что принадлежит тебе по праву. Мы ещё увидимся.

Каждое его слово казалось прощальным даром, хрупкой искрой надежды перед лицом надвигающейся тьмы. Он не отрывал от меня глаз. В его взгляде сияла непоколебимая любовь и готовность к величайшей жертве, сокрушившая все преграды, которыми я окружила своё сердце.

— Нет, Ли, пожалуйста! — закричала я. Голос охрип и срывался от невыносимого горя. Мои крики разносились по лесу, подхваченные ветром, словно отчаянная мольба, обращённая ко всей вселенной. Слёзы нескончаемыми потоками катились по щекам, пока я цеплялась за него, отказываясь отпускать, будто одной лишь силой воли могла удержать его в этом мире.

Грудь сдавило так, словно её сжимала невидимая сила. Каждый удар сердца отзывался жгучей болью в душе. Казалось, всё моё существо разрывалось на части, распадалось на осколки, настолько изломанные, что собрать их воедино уже никогда не удастся.