Губы паши Хасана растянулись в жестокой усмешке.

— Тогда, полагаю, ты не будешь возражать, если мы обыщем ваши вещи.

Прежде чем я успела ответить, из кареты вышла Рейна. Её неожиданное появление привлекло внимание паши Хасана. Его глаза слегка расширились, на лице мелькнуло удивление, но уже в следующее мгновение выражение стало суровым.

— Что я вижу? Неужели моя прекрасная Рейна? — произнёс он с откровенной издёвкой. Он медленно, нарочито захлопал в ладоши. — Ну надо же, надо же. Моя дочь, которая сбежала со своим женихом и связалась с этой компанией, предала меня.

Рейна оцепенела, краска отхлынула от её лица.

— Отец, всё не так, как кажется, — произнесла она с отчаянием в голосе.

Это откровение грянуло словно гром среди ясного неба. Роман застыл, потрясённый настолько, что лишился дара речи. Даже Малик, обычно непроницаемый, выглядел встревоженным. Воздух сгустился от напряжения, тяжёлым, удушающим грузом навалившегося на каждого из нас.

— Твой отец — Охотник за временем? Да ещё и их предводитель? — потребовала я ответа, повернувшись к Рейне. Мой голос дрожал от неверия. Меня пронзило острое, беспощадное чувство предательства. — Почему ты нам не сказала?

Пронзительный взгляд паши Хасана скользнул по бескрайнему морю его воинов.

— Видите? Моя любимая дочь предала нас. Она пошла против собственной крови, против своего народа.

Его голос сочился ядом, а слова были настолько острыми, что, казалось, могли рассечь даже шёпот ветра.

Рейна попятилась, дрожа под тяжестью его обвинений. Страх в её глазах был очевиден, и во мне вскипела ярость. Она заманила нас в ловушку, и теперь мы оказались в её безжалостных челюстях.

Паша Хасан повернулся к Рейне, и его лицо потемнело от гнева.

— Дочь моя, как ты смеешь мне перечить? — произнёс он, занося руку, чтобы ударить её.

— Не смей её трогать! — Яростный, полный желания защитить её рёв Малика рассёк напряжённую тишину, словно клинок.

Одним плавным движением он спрыгнул на землю и принял боевую стойку, готовый в любой момент броситься вперёд. Его кулаки сжались по бокам, мышцы напряглись, словно пружины. Несмотря на подавляющее превосходство противника, он был готов сражаться за Рейну.

В тот же миг окружавшие его воины приставили клинки к его горлу и туловищу. Их движения были стремительными и беспощадными. Малик даже не дрогнул. Он стоял на своём, и в его глазах пылал вызов, а мне оставалось лишь беспомощно наблюдать.

Присутствие паши Хасана нависало над нами, словно грозовая туча, а исходившая от него зловещая аура распространяла вокруг леденящий мрак. Он указал на Малика и произнёс спокойным, но властным голосом:

— Приведите его сюда.

Воины схватили Малика и подвели вперёд, остановившись на расстоянии вытянутой руки от паши Хасана.

Малик двигался медленно и осторожно, но напряжённая поза выдавала его готовность дать отпор. Паша Хасан приблизился к нему, прищурив пронзительные глаза, и наклонился вперёд. Воздух вокруг них словно замер, когда паша глубоко вдохнул, будто надеялся разгадать тайны Малика по одному лишь запаху.

— Я чую тьму. Ну надо же, надо же, — протянул паша Хасан низким, насмешливым голосом. — Моя маленькая девочка, поклявшаяся никогда не поддаваться тьме, теперь связалась с этим мужчиной. А что случилось с человеком, которого я выбрал тебе в мужья, — с Османом?

Голос Рейны дрожал, словно лист на ветру.

— Он погиб при пожаре.

— Неужели? Какая жалость. Он был хорошим человеком и сделал бы тебя счастливой.

— Мы нашли её жениха в таверне, — вмешался Малик, заступаясь за неё. — Рауль напал на неё. Мы пытались спасти её и Османа.

Паша Хасан рассмеялся, но в его смехе не было ни капли веселья. Он был холоден, как сталь в его руке.

— Неужели вы думаете, что меня так легко одурачить? Я не идиот. Так что прекратите рассказывать свои дурацкие байки.

Пронзительный плач маленькой Луны разорвал напряжённую тишину, а следом раздалось жалобное хныканье Рози, прозвучавшее пугающим эхом. Эти звуки пробудили во мне первобытный страх, до сих пор дремавший где-то глубоко внутри. Глаза паши блеснули безжалостной расчётливостью, когда он понял, насколько мы уязвимы.

— Уверен, вы хотите, чтобы ваши дети остались живы. Либо вы отдаёте кинжалы, либо я перережу ваших детишек. — Его голос звучал пугающе буднично, словно он обсуждал погоду, а не угрожал жизням невинных детей.

К моему изумлению, Роман усмехнулся. Этот звук был настолько неуместным, что граничил с истерикой. Я метнула в него взгляд, острый, словно лезвие. Какого чёрта он творит?

— Думаю, пришло время раскрыть карты и рассказать, кто мы на самом деле, — произнёс Роман. Его смех стих, сменившись самодовольной ухмылкой. — Мы Охотники за временем. Это мой клан.

Он покровительственно обнял Малика за плечи.