Он терпел все перепады моего настроения во время беременности и, возможно, чтобы поддержать меня, даже немного избаловал. Заказывал мои любимые блюда навынос, выслушивал мои жалобы, ни разу не осуждая, заставлял чувствовать себя любимой даже в самые уязвимые моменты. Даже сразу после родов он ни разу не дал мне почувствовать себя неправильной из-за лишних килограммов.

Огюст потрусил ко мне, и я подхватила его на руки, отгоняя воспоминания, всё ещё такие яркие.

— Ладно, пора сделать небольшой перерыв. Пойдём в парк? — предложила я, не раздумывая.

Малыш радостно вскрикнул, и я сразу поняла, что и в этот день мне придётся отложить свои обязанности.

— Ты уверена, Джун? — спросил Джеймс с лёгкой тревогой.

Я кивнула.

Он поднялся на ноги.

— Ты же знаешь, как я люблю, когда мы втроём проводим время, но… тебе не нужно учиться?

Вот именно… нужно.

— Я могу сам отвести Огюста в парк, это не проблема, — добавил он, заметив моё колебание.

— Нет, я тоже пойду. Мне хочется.

— Ладно. Ну, по крайней мере, ты хоть немного закроешь свои чёртовы кни…

— Джеймс! — громко воскликнула я, закрывая ему рот ладонью. В одно мгновение я уже стояла перед ним, держа малыша на руках.

Огюсту сцена показалась такой забавной, что он залился громким смехом.

— Я хотел сказать, что… образование — это очень важно, — поспешно исправился Джеймс, обращаясь к сыну.

Не просто важно. Это моё будущее.

— Я могу отложить книги на пару часов, но ты же понимаешь, что никогда не получу диплом, если не буду проводить большую часть дней за учёбой, Джеймс, — пожаловалась я.

— Знаю, любовь моя. Но ты справишься, тебе нечего бояться — мы с Огюстом всегда будем тебя поддерживать. Правда, чемпион? — обратился он к малышу, который у меня на руках хихикнул и заёрзал, явно стремясь поскорее выйти из дома.

В радостном выражении лица сына я видела улыбку своего брата — единственное, что, пожалуй, могло мгновенно заставить меня забыть обо всех тревогах.

Затем Джеймс перевёл на меня свои сияющие сапфировые глаза. Меня накрыла тёплая волна, словно мне снова было семнадцать. Бабочки в животе никогда не исчезали, если он был рядом, и каждый раз возвращали меня к тем же чувствам, что и прежде. Когда он смотрел на меня так, это было будто возвращение к самому началу нашей истории.

День в парке пролетел быстро, и когда мы вернулись домой, Джеймс даже не подумал сразу снять обувь с Огюста. Малыш сделал пару шагов — и по полу в прихожей рассыпался песок.

— Похоже, мы грязные, — заметил Джеймс.

Мой взгляд тут же упал на книги и листы, всё ещё лежавшие на кухонном столе.

— И уставшие, — добавила я, понимая, что вечер придётся посвятить повторению диплома.

— Зато счастливые… — уточнил Джеймс, слегка наклонив голову, будто искал мой взгляд или, может быть, подтверждение.

Я кивнула и, опустив глаза, попыталась скрыть улыбку.

— Очень счастливые, Джеймс.

— Ну вот, раз ты это признала, можешь быть свободна. Возвращайся к учёбе, а я искупаю его, — сказал он.

Я поцеловала Огюста в лоб и смотрела, как они с Джеймсом исчезают в ванной. Услышав шум воды, я вернулась на кухню, приготовила себе двойной кофе и вновь набросилась на диплом.

И правда, после паузы с Джеймсом и Огюстом я почувствовала прилив энергии и решила воспользоваться этой драгоценной концентрацией. Сидя перед компьютером, я перечитывала страницу за страницей, не замечая, как летит время. Я даже не отвлеклась, когда Джеймс тихо вошёл на кухню и, стараясь не шуметь, приготовил Огюсту молоко.

Мысли текли быстро, теории и результаты исследований выстраивались в голове в чёткую картину. Криминология меня по-настоящему увлекала, и я надеялась однажды работать в этой сфере, хотя путь к осуществлению мечты обещал быть долгим и извилистым.

Когда я наконец сделала паузу, оказалось, что уже семь вечера. Джеймс и Огюст всё это время вели себя тихо — в кухне стояла почти полная тишина.

Сначала я не могла полностью доверять Джеймсу, когда он оставался с Огюстом, пока я училась. Я всегда одним глазом следила за детской, когда он укладывал сына спать, за кухней — когда кормил его, или за ванной — во время купания. Но теперь я ему доверяла.

В тишине дома я снова услышала шум воды — на этот раз из душа. Я решила проверить Огюста и нашла его в детской: он спал как ангел. Увидев пустую бутылочку на тумбочке, я поняла, что Джеймс уже покормил его. Я наклонилась над кроваткой, поправила одеяло и оставила нежный поцелуй на его лбу.

Тем временем Джеймс вышел из ванной, обернув вокруг бёдер большое полотенце, встал у меня за спиной и обнял за талию.

— Что ты хочешь на ужин?

— Не знаю, но я ужасно голодна, — призналась я, вдыхая его приятный аромат геля для душа.

— Может, закажем пиццу?

Я повернулась в его больших объятиях.

— Ладно, но это уже второй раз за неделю…

— Бог любит троицу, — пошутил он и поцеловал меня.

Джеймс работал в спортзале пять дней в неделю. Он вёл занятия по боксу для детей и иногда пропускал тренировки, чтобы посидеть с Огюстом и дать мне возможность учиться. Так случилось и сегодня, и я чувствовала ужасную вину, когда ему приходилось это делать.