— Потому что так надо, Джексон.

— Сначала скажи, зачем тебе, чтобы Амелия вышла из клуба, а потом я подумаю.

Он не ответил.

— Зачем ты ходил к моим дедушке с бабушкой с моим телефоном?

— Ты сообразительный, Джексон. Ты и так знаешь причину. У тебя были фотографии одного парня — очень милые фотографии. Они отлично подойдут для кабинета директора. А может, и для всей школы.

У меня запершило в горле, оно пересохло так, что я не мог выдавить ни звука.

— Тебе всего лишь нужно вывести Амелию. Я многого не прошу.

— Не…

— Я просто прошу тебя отвести в безопасное место невинного человека.

— В безопасное от чего?

— Решай сам. Или устроим красивый каминг-аут.

— Мне больше нечего скрывать. Мы с Блейзом вместе. Можешь рассказать всем.

Я старался произнести это уверенно, но глотать всё ещё было больно, а желудок сжимало так, будто его скручивали изнутри. Видеть, как страдает Блейз, было бы для меня равносильно собственной боли.

— Но если ты это сделаешь, я пойду в полицию. Это серьёзное преступление, — добавил я, пытаясь выглядеть твёрдым.

Мужчина зловеще рассмеялся, оставаясь неподвижным у меня за спиной, а затем сказал:

— Тебе стоит сказать деду, чтобы держал ружьё под подушкой, а не на кухне.

Внутри всё сжалось, будто мне только что врезали кулаком в живот.

— Откуда ты это знаешь?

— Сделай, как я сказал, Джексон.

Он резко толкнул меня, и я потерял равновесие, врезавшись в двух бедных официанток. Когда я поднялся, он уже растворился в толпе, в темноте.

Я не позволю, чтобы с моими дедушкой и бабушкой что-то случилось.

И я сразу же вернулся к Джеймсу.

 

 

27

Уильям

— Раздвинь ноги, — приказал я, и её изумрудные глаза изучающе посмотрели на меня в полумраке.

Амелия, как всегда, была настороженной, но я не боялся приблизить своё лицо к её. И хотя в помещении казалось странно чисто, возможно, нам не стоило этого делать — всё-таки мы находились в туалете клуба Остина.

И всё же инстинкт оказался сильнее любых сомнений.

Наши губы снова столкнулись, затем Амелия сплела руки у меня за шеей, притягивая ближе, пока я исследовал её рот языком. Мы долго целовались, пока её ноги в обтягивающей юбке не ослабли, позволяя мне скользнуть пальцами между её бёдер.

— Ты слишком напряжена, — простонал я.

Она откинула голову назад, прерывая поцелуй.

— Что? Я не хотел тебя обидеть.

Амелия наклонила голову набок и нахмурилась, и я сразу почувствовал себя идиотом.

— Чёрт, я совсем не умею… прости.

— Уилл, спокойно, мне тоже нелегко.

— Почему?

— Я же говорила, что с преподавателем никогда не заходила дальше, — прошептала она, словно стыдясь этого признания.

— Хочешь, чтобы я остановился?

— Похоже, в этот раз тебе это не так уж и неприятно, — заметила она, глядя на возбуждение, скрытое в моих брюках.

Было бы неплохо, если бы хоть раз это длилось дольше минуты…

Я взял её за запястье и подвёл к зеркалу в ванной, встав позади неё. И только в тот момент, когда я показал ей блестящее лезвие, Амелия широко раскрыла глаза, подчёркнутые тонкой линией подводки.

— Ты спрашивала, остался ли у меня нож… — крепко сжимая деревянную рукоять, я направил острие к её маленькой груди, быстро поднимающейся и опускающейся под тёмной майкой. — Вот он.

Я провёл лезвием по хлопковой ткани, лишая её дыхания. Коснулся её сосков, которые затвердели от холодного прикосновения, и наши взгляды встретились в отражении зеркала перед нами. Пока нож медленно скользил по ткани, наши глаза были прикованы друг к другу.

— Тебе страшно?

Амелия посмотрела на меня с вызовом, хотела сказать «нет», но её смелость будто растворилась, когда я повернул нож и его шероховатая сторона коснулась нежной кожи её шеи.

Это было не совсем то, о чём просил меня Джеймс…

— Уилл…

…но мы уже зашли слишком далеко.

Амелия прислонилась спиной к моей груди в тот самый момент, когда мои холодные пальцы скользнули выше под её юбкой, касаясь чувствительной кожи.

— Скажи мне кое-что…

Погружённая в ощущения, она закрыла глаза, а я продолжал дразнить её, покрывая шею медленными поцелуями и лёгкими укусами.

— Чья ты девочка? — прошептал я ей на ухо.

— Почему ты сейчас так себя ведёшь? — простонала она.

— Потому что тебе нравится.

— Ты сумасшедший, Купер, но… — Амелия прервалась, пытаясь восстановить дыхание. — …некоторым девушкам это кажется возбуждающим.

Она резко повернулась и посмотрела мне прямо в глаза. Я приподнял бровь.

— И тебе тоже?

— Кто знает…

— С тех пор как вернулась моя мать, я снова начал принимать лекарства, — выпалил я. — Вот почему я опять стал скучным.

На это Амелия повернулась ко мне с любопытным выражением лица. На этот раз между нами уже не было зеркала.