— Пока ни для чего. Дядя купил их, думал, что тётя Марго захочет делать козий сыр и продавать в магазине. Но у неё обострился артрит, и вместо сыра они решили уйти на пенсию.

— Ох, жаль.

— Не думаю, что она всерьёз хотела этим заниматься, — усмехнулся он.

— Тогда почему не продашь коз?

Бо пожал плечами.

— Привязался к ним. А вдруг когда-нибудь сам научусь делать сыр?

Я закатила глаза.

— Ага, потому что у тебя куча свободного времени, чтобы ещё и сыром заняться.

Он бросил на меня лукавый взгляд и широко улыбнулся.

— Где желание, там и возможность.

— Хм, вот бы всё было так просто. Я восхищаюсь твоим оптимизмом.

Мы немного поиграли с козами — они оказались очаровательными, и я поняла, почему Бо не хочет с ними расставаться.

Потом мы поехали к дому. Пока что это был лишь каркас: внешние стены стояли, но внутри торчали голые балки. И всё же Бо провёл меня по комнатам, рассказывая, что где будет, когда дом будет готов.

Уже сейчас было ясно: он получится потрясающим. Бо продумал каждую мелочь, особенно то, как сделать его удобным и безопасным для будущих детей. Он даже не пытался скрыть свой энтузиазм. У него был план, видение и твёрдая решимость воплотить их в жизнь. И я не могла не восхищаться тем, как он держится за свою мечту.

Это было трогательно — то, что Бо не скрывал своих планов и желаний. Но вместе с тем тревожило. Я не могла перестать думать о том, хотел ли он, чтобы в этом будущем была и я. Именно поэтому он всё это говорил? Или просто рассуждал вслух, без подтекста? В любом случае, через пару дней я возвращалась в Чикаго.

Мысль об этом жгла изнутри, делая меня раздражённой. Бо с самого начала давал понять, что мы продвигаемся осторожно, шаг за шагом, и наша история могла закончиться тем, что мы пофлиртовали, пока я здесь, а потом он отпустил бы меня на все четыре стороны.

Я совсем не доверяла себе — с нашей сложной историей и моими запутанными чувствами я точно не смогу трезво оценить ситуацию. А это значит... что я даже не знаю, где я сейчас и что между нами.

Бо разложил плед на задней террасе. Солнце уже поднялось высоко, и стало достаточно тепло, чтобы мы чувствовали себя комфортно. Еда была вкусной, вид — потрясающим. Но я всё равно не могла расслабиться.

Мозг зациклился на вопросе «А что дальше?» и не отпускал меня, не давал насладиться моментом. Где-то глубоко внутри звучал тихий голосок, утверждавший, что дело не только в этом вопросе — есть что-то большее, что я пока боюсь признать.

— Эй, — сказал Бо, протягивая пакет с имбирным печеньем. — Ты выглядишь так, будто думаешь о чём-то серьёзном. Всё в порядке?

Я взяла печенье, откусила кусочек и тут же положила его обратно на тарелку.

— Не такое вкусное, как твое, да? — с улыбкой сказал Бо.

Я всё-таки рассмеялась.

— Слишком много мускатного ореха. Но текстура хорошая.

— Поверю тебе на слово, — Бо откинулся назад, оперевшись на руки, вытянул ноги и скрестил их в щиколотках. — Расскажешь, о чём думаешь?

Я молчала долго, подбирая слова. Но точно не собиралась выкладывать всё, что крутилось у меня в голове.

— Просто вспоминала кое-что, — наконец сказала я и посмотрела на поля, окружающие дом. — Помнишь вечеринку, которую ты устроил в одиннадцатом классе, прямо перед Хэллоуином?

— Ох, я тогда так влип! — Бо рассмеялся. — Чуть не спалил сарай отца.

Я помнила тот пожар, но куда ярче были воспоминания, как стояла на его крыльце и смотрела, как он целуется со своей девушкой. Целый день я мастерила гирлянды из бумажных летучих мышей, ведьмочек и привидений, чтобы украсить его дом. Когда принесла их, Бо ещё не вернулся, и его мама помогла мне развесить украшения. Сомневаюсь, что Бо их вообще заметил. Уж точно не после того, как приехала его девушка.

Я тогда почувствовала себя такой маленькой, такой никчёмной. У меня были гирлянды, а у неё — всё, что на самом деле было важно для Бо.

Теперь это казалось глупым и стыдным. Мы столько лет жили по соседству, а он никогда не обращал на меня настоящего внимания. И я, наивная, думала, что Хэллоуинские гирлянды всё изменят?

— Ты знал, что это я делала украшения для той вечеринки? — спросила я, не отводя взгляда от полей.

— Правда? — удивился он.

Я кивнула.

— Твоя мама помогла мне развесить их. Всё думала, скажет ли она тебе, что это была я.

— Я тогда гадал, откуда они взялись, но не помню, чтобы мама говорила, что это твоя работа.

— Она ведь знала, что я в тебя влюблена. Никогда не говорила тебе об этом?

— Мама считала, что в меня влюблены все девчонки, — усмехнулся Бо. — Она постоянно пыталась свести меня то с милой девочкой из церкви, то с младшей сестрой своей напарницы по теннису.

— Но никогда не пыталась свести тебя со мной? — вдруг вырвалось у меня.

Бо пожал плечами.

— Ты была на два года младше. И дочь её лучшей подруги. Может, она боялась, что если всё пойдёт не так, это испортит отношения между ними.

— Возможно, — пробормотала я.