— Что значит «всем плевать»? Всем не плевать. Мне не плевать, Элис не плевать, моим поклонникам не плевать.

— Вообще-то мне не настолько важно, — сказала Элис.

Леон резко повернулся к ней, и ярость на его лице мгновенно сменилась болью. Я втянул эту острую эмоцию. Моя сущность Василиска вышла на поверхность и жаждала большего.

— Как ты могла такое сказать, маленькое чудовище? — хрипло спросил Леон. — Я думал, ты любишь мои волосы. Думал, они шестой участник наших отношений.

— Aiutateci, stelle, — пробормотал Данте, подняв глаза, словно молил звезды о помощи.

— Я буду любить тебя с волосами или без них, Лео, — сказала Элис, но Леона ее слова ранили еще сильнее.

— Без волос? — с ужасом переспросил он. — Без волос я никто. Всего лишь лысый лев. Как ты вообще сможешь любить лысого льва?

— Потому что я люблю тебя таким, какой ты есть, Леон. Волосы тут ни при чем. — Элис пожала плечами.

Ее слова причинили Леону резкую боль, и я впитал каждую каплю.

— Я думал, волосы — как минимум шестьдесят процентов причины, по которой ты меня любишь! — заорал Леон. — Так и должно быть, потому что они прекрасны и безупречны. Ни у кого в мире нет такой гривы, как у меня.

Элис поцеловала его, пытаясь успокоить, но я слишком часто видел Леона в подобном состоянии и знал, что, если он начал себя накручивать, добиться от него разумных слов почти невозможно.

— Конечно, у тебя потрясающие волосы, — попробовала снова Элис. — Но это всего лишь волосы. В тебе есть намного больше.

— Всего. Лишь. Волосы? — Леон разразился потоком ругательств и едва успевал набирать воздух между словами.

— Великолепные волосы, — быстро исправилась Элис. — Чертовски великолепные.

Данте согласно кивнул, но, когда Леон посмотрел на меня, я лишь пожал плечами. Мне было плевать на эту нелепую ситуацию. Я хотел вернуться к охоте на духов. Теперь мы наверняка опоздали ко всем оставшимся сражениям, и, если честно, это жутко меня бесило.

— Хватит дуться, Муфаса, — приказал я. — Ты ведешь себя как малыш, у которого отняли игрушку.

— Ты вообще не понимаешь, насколько это для меня важно, Райдер? — выплюнул Леон.

— Ни в малейшей степени, — мрачно ответил я.

— Dalle stelle, — вздохнул Данте. — Элис пытается сказать, какой ты perfetto, а ты не слушаешь. Твои волосы irrilevante.

Леон ахнул и едва не рухнул от ужаса, услышав эти слова.

— Не имеют значения?! — заорал он.

Мы с Инферно переглянулись. Эта ночь явно затянется, а Леон станет лишь злее и неразумнее. Обычно в таких случаях Элис могла заманить его в постель, либо кто-нибудь бил его по лицу, а потом терпел ответные удары, пока тот не выплеснет ярость. Как правило, этим кем-то был я.

Я шагнул ближе и врезал кулаком ему в челюсть. Леон взревел как дикарь и набросился на меня. Его руки сомкнулись на моем горле, из кончиков пальцев вспыхнул огонь, и он принялся душить меня в обжигающей хватке. Я питался болью, которую он причинял, и смеялся, пытаясь втянуть воздух сквозь стиснувшие шею пальцы.

— Тупой Симба, — подначил я. — Трахатель Пумбы.

— Я сниму с тебя шкуру в облике Ордена и задушу твоей же змеиной кожей, — пригрозил Леон.

Я швырнул его на пол, прыгнул сверху, и мы сцепились. Он колотил меня по бокам, а я отвечал тяжелыми ударами.

— Лео, если ты не прекратишь эту херню, я засуну все твои средства для волос в торнадо и вышвырну их в следующую проклятую звездами галактику, — предупредила Элис.

Леон замер и испуганно уставился на нее.

— Ты не посмеешь, маленькое чудовище, — выдохнул он.

Она покрутила указательным пальцем перед его глазами, создав крошечный торнадо, и подняла бровь.

— Еще как посмею. Я не раз об этом думала, но никогда не хотела сделать это сильнее, чем сейчас. Твои баночки улетят так далеко, что ты их никогда не найдешь, и Рождество будет для тебя испорчено.

Губы Леона дернулись, пока он взвешивал варианты. Между нами растянулась тишина. Наконец он тяжело фыркнул и столкнул меня с себя. Поднялся, отряхнул фартук и уставился на нас с угрюмой миной.

— Ладно, — легко произнес он. — Я уже успокоился. Выгляжу как тупая кошачья башка с тупыми волосами, которые торчат во все стороны. Хуже, чем на любое Рождество за всю историю. Но я успокоился и жаловаться не стану.

— Прекрасно, — сладко отозвалась Элис. — Тогда вернемся и поможем остальным.

— Не могу дождаться, — сквозь зубы процедил Леон. — Я вне себя от радости.

— Что-то ты не похож на счастливого, Муфаса, — заметил я, но Данте бросил на меня такой взгляд, что я не стал продолжать.

Желание снова вывести Леона из себя было почти непреодолимым, однако вернуться к охоте на духов мне хотелось еще сильнее. Хватит тратить время и ждать, пока он соберется.

— Тогда идем. Муфаса, веди, — предложил я.

— Конечно, — слишком бодро ответил Леон и направился к двери.

С напряженными плечами он зашаркал по коридору, явно сдерживая ярость.