— Потому что ты доверчивая и добрая. Хочешь видеть в людях лучшее. Это не недостаток, а дар. Ты — дар. Просто не все умеют обращаться с такими людьми. Они пользовались твоей щедростью, и да, это ужасно. Но ты научилась. Ты растешь и исцеляешься.

Ее слова попали прямо в сердце. Она была права. Я стала старше, мягче, чуть циничнее, но я боролась, чтобы исцелиться.

— Ты заслуживаешь хорошего, — сказала она, обнимая меня. — Пора в это поверить.

Глава 10

Джесс

— Я кое-что сделала для тебя. В знак благодарности. — Слова давались с трудом. Глупость. Нужно было подняться наверх и забрать детей. Но будто невидимая нить тянула меня сюда. И дело было не в огромном коте, свернувшемся на картотеке.

Брайан встал.

— Не обязательно.

— Обязательно. — Я теребила телефон. — Думала прислать цветы. Или мужской вариант цветов. Фрукты? Набор вяленого мяса? Но я на мели, так что сделала тебе музыкальную подборку.

Его глаза вспыхнули, он обошел стол.

— Подборку?

Мальчишеская улыбка растопила мне сердце. А борода, медово-карие глаза и закатанные рукава рубашки вызывали совсем другие чувства. Совсем не те, какие положены клиентке к своему адвокату.

— Ага. Я бы записала тебе диск, но сомневаюсь, что у тебя есть проигрыватель.

— То есть у тебя до сих пор есть устройство для записи дисков? — поддел он. — Ты же у нас была девочкой-музыкантом. Твои диски, наверное, где-то в коробке в гараже у отца.

Я усмехнулась. Я тогда сделала для него столько дисков. Это был мой язык любви.

— Нет. — На миг захотела, чтобы был. — Я сделала плейлист в Spotify.

Я подняла телефон.

— Щас пришлю ссылку.

Его телефон пискнул в кармане. Он достал его и, улыбаясь, пролистал.

Нервы плясали, щеки горели.

— Возможно, тебе не понравится.

— Совсем не «не понравится». — Он взглянул на меня из-под ресниц. — Это же наши песни.

Я хихикнула.

— Ранние нулевые. Гранж и панк. Все наши любимые из колледжа.

Он провел пальцами по волосам и усмехнулся.

— The Offspring? Великолепно.

Напряжение ушло из тела, по мне разлилось спокойствие. Раньше его присутствие меня всегда уравнивало. Похоже, ничего не изменилось.

— Just Breathe. — Он остановился. На этот раз выпрямился и посмотрел прямо.

Я мгновенно вернулась в ту ночь в Фенвик-Холле. Мы общались пару недель. Я по уши влюбилась. Мы сидели рядом на узкой кровати в его общаге, напротив висело огромное гобеленовое полотно.

Когда зазвучала эта песня, мы неловко болтали о том, как любим Pearl Jam. До конца трека он осмелел. Наклонился, убрал прядь с моего уха и поцеловал.

Наш первый поцелуй.

Под эту песню случилось много наших «впервые».

Щеки вспыхнули. Не стоило включать ее. Глупая Джесс. Я так утонула в ностальгии, что не подумала, насколько неловким выйдет момент.

— Это была наша песня, — сказал он.

Так и было. Как я могла забыть? Мы столько ночей пролежали, прижатые друг к другу на той узкой кровати под его одеялом с бейсбольными мячами, мечтая о будущем.

Нечто расплывчатое. Взрослая жизнь тогда казалась темой разговоров, о которой мы ничего не знали.

— Прости. — Я мотнула головой. — Идея была ужасная. Хотела просто сделать приятное. А получилась неловкая прогулка по памяти.

Внутри я ругала себя. Почему я рядом с ним теряюсь, как подросток?

Он был моей первой любовью. Но той, студенческой, всепоглощающей. Мы расстались мирно и пошли каждый своей дорогой. Потом он остался теплым воспоминанием. Сердце он мне не разбил — нас развела жизнь. Нам нужно было по-разному быть рядом с семьями.

Он время от времени улыбался, листая дальше, потом поднял голову. Его глаза светились.

— Спасибо. Для меня это много значит.

— Пф. — Я махнула рукой. — Важно то, что ты сделал с Кеннетом. И, как я сказала, я на мели, — слова посыпались быстро и сбивчиво. — Это лучшее, что я могу. Разве что ты берешь оплату юридических услуг в виде сексуальных одолжений?

Его глаза распахнулись так, что у меня рухнул желудок.

Глупая Джесс и мой глупый рот. Лицо, кажется, стало лиловым. Я уставилась на унылый золотистый ковер и мысленно умоляла землю разверзнуться. Я лучше встречусь с самим сатаной и его псами, чем посмотрю Брайану в глаза.

— Нет. Не так, — забормотала я, отчаянно размахивая руками, будто могла отмахнуть фразу. — Я заплачу нормальными деньгами. Своими. Которые зарабатываю. На работе. Не знаю, почему я это сказала. Пожалуйста, забудь.

Он только моргнул.

— Боже, ты, наверное, ужасно оскорблен, — выдохнула я, вспыхнув с головы до пят. — Ты серьезный профессионал, а я... Уйду сама.

Я развернулась, но не успела дойти до двери. Его сильная ладонь легла мне на предплечье.