— Да, — разрешаю я, и он кончает, закусив губу. Ошейник поблёскивает в свете ламп, а глаза остаются открытыми, чтобы я могла видеть, как отчаянно он старается быть для меня хорошим мальчиком, даже когда окончательно теряет контроль.

Остальные следуют за ним с той задержкой, которую я приказала соблюдать. Их голоса накладываются друг на друга, сливаясь в нежный хор: «Спасибо, спасибо, спасибо». От этого моя корона снова съезжает набок, а смех превращается в довольный, жадный звук, от привычки издавать который я совершенно не собираюсь избавляться.

Я вся липкая от сливок, слюны и тех самых правильных слёз, что собрались в уголках глаз. Мои мальчики прекрасные и совершенно измученные лежат у моих ног. На их горле темнеют ошейники, губы припухли, а блёстки рассыпаны повсюду.

Джинджер вкладывает мне в руку бутылку воды и наблюдает, как я пью, шёпотом считая мои глотки.

Натмег кормит меня остатками пирога и улыбается, когда я отбираю у него вилку и в ответ угощаю его.

Клоув бережно вытирает меня тёплыми салфетками и целует внутреннюю сторону запястья, словно заново обводит чернилами строку о согласии.

Синнамон проводит пальцами по моей короне, слизывает сливки с большого пальца и медленно, благодарно прижимается губами к моим. В этом поцелуе — зубы и бесконечное «спасибо».

Мы стаскиваем плед со стула и валимся на кухонный пол, раскинув руки и ноги, словно лучи звезды, в центре которой нахожусь я.

Коричный трон прислонён к кухонному острову. Когда включается обогреватель, чековая бумага тихонько шелестит. Мой шарф превращается в подушку.

Их ошейники поскрипывают, когда они устраивают головы у меня на бёдрах, животе и плече. Этот звук утоляет во мне какой-то первобытный голод, который прежде никто не пытался насытить.

Чек нагревается в последний раз и печатает праздничными завитками:

За окном небо прислушивается. Поднимается ветер, пахнущий опавшими листьями и горячим сахаром. Город выдыхает. Людям на автобусных остановках вдруг становится легче дышать, хотя никто из них не понимает почему. Где-то пугало склоняет голову набок и расплывается в ухмылке.

Синнамон поднимает на меня глаза, устроившись у моего бедра. В его взгляде тлеют угольки, но светятся они нежностью.

— Скажи это, — произносит он с гордостью.

Я вскидываю подбородок. Короны на голове уже нет, но её тяжесть осталась. Мой голос не дрожит.

— Я говорю: «Моё», — объявляю я своему Двору, своей кухне, своему городу и времени года, которое пришло, когда я позвала, и осталось, когда я сделала свой выбор. — И даже ад становится слаще по моему вкусу.

ОБ АВТОРЕ

Гвендолин Роуз признаёт, что с ней не всё в порядке. Но, чёрт возьми, кто вообще хочет быть нормальным? Возможно, всему виной постоянная диета из сказок, щедро приправленных ужасами. А может, печенье с кремовой начинкой и недиагностированный аутизм.

Как бы там ни было, она всегда болела за злодеев, сомневалась в счастливых концовках и недоумевала, с какого чёрта принцессе вообще соглашаться на какого-нибудь принца.

Теперь она пишет эмоционально обнажённые, уморительно безбашенные любовные истории для тех, кто прекрасно сломлен, кто постоянно страдает от сенсорной перегрузки, для нейроотличных, для тех, кто сумел выжить, кто чувствует слишком сильно, а любит ещё сильнее.

Аутизм, комплексное посттравматическое стрессовое расстройство и столько редких заболеваний, что хватило бы заполнить целую карточку бинго, диагностировали у неё уже во взрослом возрасте. Теперь она направляет весь этот хаос в создание персонажей, которые отчаянно жаждут близости, но понятия не имеют, как выстраивать отношения «правильно».

Её героини — настоящие дикарки. Её мужчины — эмоционально запертые наглухо. А её истории не уходят в затемнение перед самым интересным — они поджигают саму темноту.

Если вам хоть раз говорили, что вы слишком бурно реагируете, слишком чувствительны, что вас вообще слишком много… добро пожаловать домой.

Notes

[

←1

]

В английском есть выражение basic bitch — так иронично называют девушку, которая обожает всё популярное и предсказуемое, то же самое и имеется в виду на кофте у Хейзел, только вместо сучки используют ведьму, Хеллоуин как никак: Starbucks, тыквенно-пряный латте, угги, осенние свечи, уютные свитера и так далее, вот все, что нужно Типичной ведьме.

[

←2

]

Супербоул — это ежегодный финальный матч за звание чемпиона Национальной футбольной лиги (НФЛ) в американском футболе

[

←3

]

Лексапро — антидепрессанты.

[

←4

]

DECAF — прим. пер. англ. Без кофеина. Далее по тексту будет использоваться слово Декаф.

[

←5

]

Синнамон — с английского переводится как Корица, в дальнейшем использоваться будет имя Синнамон

[

←6

]

Натмег — с английского переводится как Мускатный орех, в дальнейшем использоваться будет имя Натмег

[