Порок с ароматом тыквенных пряностей

Уютная осенняя повесть о демонах с обратным гаремом

Гвендолин Роуз

ВАЖНО

Перед вами любительский некоммерческий перевод, подготовленный исключительно для ознакомительного чтения. Все права на оригинальное произведение принадлежат его правообладателю. Мы не претендуем на авторство книги и не получаем никакой финансовой выгоды от публикации этого перевода. Полное или частичное копирование и распространение перевода без указания Telegram-канала «Адские строчки» запрещено.

Если вы представляете интересы правообладателя и считаете, что данный материал нарушает ваши права, свяжитесь с нами. После проверки обращения перевод будет удалён.

Переведено для канала Адские строчки:

Весь набор артов по книге вы можете посмотреть по ссылке

Теперь у нас появилось приложение в Телеграме со всеми книгами канала, присоединяйтесь, не пожалеете @HellLinesBot

Весь набор артов по книге вы можете посмотреть по ссылке

Весь набор артов по книге вы можете посмотреть по ссылке

Теперь у нас появилось приложение в Телеграме со всеми книгами канала и артами, присоединяйтесь, не пожалеете

ПОСВЯЩЕНИЕ

Всем, кто хоть раз шептал: «Я бы душу продала за идеальный тыквенно-пряный латте», — и был готов зайти ради него чуть дальше, чем следовало.

Всем шлюшкам, помешанным на пряностях, и осенним извращенцам.

Всем, кто одинаково сильно жаждет уюта, хаоса и члена.

Всем ненормальным, кто слышит шёпот у самого уха, едва с дерева падает первый лист.

Всем добросердечным, измученным переизбытком впечатлений, эмоционально ранимым ведьмочкам, которые просто хотят, чтобы их заметили, полюбили и распахнули, словно тыкву под полной луной.

Вас не слишком много.

Вы — именно тот вкус, которого они так долго ждали.

Вы знаете, что натворили.

И демоны тоже.

Пусть ваш латте всегда остаётся горячим, ваши монстры — послушными, а оргазмы накрывают с такой силой, будто на вас наложили заклятие, уютно устроившись в любимых уггах.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Я бы душу продала за приличный латте, — шепчу я.

Я говорю это витрине с выпечкой, собственному отражению с усталыми глазами, тыквенным сконам с зигзагами глазури. Слова слетают с языка так же непринуждённо, как выплюнутая жвачка. Шутка, которую я повторяю каждый год ещё со времён колледжа. Просто очередная фразочка, брошенная в пустоту между унынием от буррито из микроволновки и сезонной депрессией.

Очередь в Starbucks напоминает траурную процессию вдов, оплакивающих свой серотонин и медленно ползущих к жидкой надежде в картонных кубках. Кофемашина издаёт предсмертный хрип, выплёвывая молочную пену под арию отчаяния. Пол липнет к подошвам от остатков карамели и призраков давно выпитых латте. Кто-то за моей спиной дышит так, будто проходит кастинг на роль демона сонного паралича. Люминесцентные лампы над головой гудят прямо у меня в черепе, заставляя глаза вибрировать.

Я поглубже закутываюсь в шарф — мой личный терапевтический буррито, в волокнах которого до сих пор прячется воздух прошлого октября. На моей толстовке красуется блестящая надпись BASIC WITCH1 («ТИПИЧНАЯ ВЕДЬМА»). Я специально её надела.

Я пришла сюда не просто за утренней дозой бодрящего пойла. Я пришла совершить ритуал посвящения, который затронет самую душу. Это моё время года. Мой Супербоул2. Мой маленький похотливый праздник урожая. Я хочу тыквенно-пряный латте, который не отдаёт искусственным мускатным орехом и просроченными кексами. Хочу его настолько сильно, что эта тяга уже смахивает на медицинский диагноз. Будто мне должны выписывать его по рецепту вместе с «Лексапро»3 и утяжелённым одеялом.

Витрина с выпечкой мерцает.

Реальность будто пропускает один кадр. Наверное, дело в освещении.

— Следующий, — зовёт бариста.

Я шаркаю к стойке, прижимая к себе сумку-шопер. Табличка за кассой обещает «Тыквенно-пряное блаженство» — довольно смелое заявление для сиропа из бутылки с дозатором.

— Что будете заказывать? — спрашивает бариста. На бейджике у него нарисована летучая мышь, но глаза такие же мёртвые, как у человека, которому в пять утра пришлось отмывать блевотину с кафеля.

— Большой тыквенно-пряный латте, — говорю я. — Очень горячий, на цельном молоке, со взбитыми сливками. Сделайте так, чтобы на вкус он был словно осень, которая жёстко меня трахает: грубо, грязно, с кучей корицы, а не как пук ароматической свечки.

Бариста смеётся. Я потуже затягиваю шарф и пытаюсь удержать мозги внутри черепа. Со мной всё нормально. Мне двадцать семь, и технически я вполне дееспособна.