Фронтин вывел нас на мост. К тому времени, как мы добрались до середины, мне самому уже не терпелось вернуться на сушу. Но если высота и поколебала Консула, он этого никак не показал. «Мы пойдём с тобой, Болан, потому что доверяем твоим знаниям. А теперь убеди нас, что этот визит на плотину имеет важное значение».

Боланус замолчал. Он смотрел вниз на долину, крепкий, невозмутимый, несмотря на важность допроса бывшего консула. Он махнул рукой, оглядывая пейзаж: «Разве это не чудесно?» Фронтинус скривил губы и молча кивнул. «Хорошо! Я хотел ещё раз взглянуть», — сказал Боланус. «Акведук Анио Новус нуждается в полной реконструкции. Отвод воды из реки ему не помог; мы уже знали по плохому качеству первоначального Анио Ветус, что канал будет поставлять слишком много ила. Думаю, ситуацию можно было бы значительно улучшить, если бы удалось убедить императора продлить его до этого места и отвести воду с плотины…»

Фронтин достал свой блокнот и записывал. Я предвидел, как он подталкивает Веспасиана к восстановлению акведука. Ведь испытывающей трудности казне, чтобы найти огромные средства на расширение, могло потребоваться больше времени. Впрочем, Юлию Фронтину было всего лишь около сорока пяти. Он был из тех, кто годами обдумывал подобное предложение. Через несколько десятилетий я вполне мог бы улыбнуться, когда « Дейли Газетт» будет приветствовать расширение Ание Новус, и вспомню, как стоял здесь, над озером Нерона, и помощник инженера горячо излагал свои теории…

Это не имело никакого отношения к убийствам. Я тихонько об этом упомянул.

Я чувствовал, что упрямый Боланус приготовил очередную длинную проповедь. Я с тоской поёрзал на месте, глядя на небо. Оно было синим, с лёгким прохладным оттенком приближающейся осени. Вдали кружили канюки и пустельги.

Боланус, у которого был слабый глаз, страдал от яркого света и

Ветерок. И всё же он снял шляпу на случай, если ветер поднимет её и унесёт через плотину вниз по долине.

«Я много думал об Anio Novus». Боланус любил вставить важный момент, а затем оставить свою аудиторию в недоумении.

«О?» — спросил я холодным тоном человека, который знал, что его тайно обманывают.

Вы просили меня рассмотреть, как человеческие руки и тому подобное могли попасть в систему водоснабжения. Оттуда, где вода попадает в Рим, я решил, что она должна поступать через четыре основные системы, берущие начало выше Тибура. Это акведуки Клавдия, Марция, Анио Ветус и Анио Новус. Анио Ветус, самый старый из всех, и Марция проходят преимущественно под землёй. Ещё один момент: Марка и Клавдия питаются несколькими источниками, соединёнными с акведуками туннелями. Но Анио Ветус и Анио Новус берут воду непосредственно из реки, имя которой они носят.

Мы смотрели вниз на проклятую реку, протекающую далеко внизу.

'Соответствующий?' — подтолкнул Фронтин.

'Я так думаю.'

«Вы всегда считали, что останки сначала выбросили в реку», — сказал я.

«Вы предположили это, когда мы впервые разговаривали».

«Хорошая память!» — лучезарно улыбнулся он.

Меня осенила плохая мысль. «Ты думаешь, их здесь бросили !»

Мы переглянулись, затем снова посмотрели вниз, на плотину. Я сразу увидел проблему: любой, кто сбрасывает вещи с вершины моста, будет виден за много миль. Со стороны водохранилища плотина имела отвесный берег, но со стороны реки – длинный пологий берег. Бросить ветки достаточно далеко, чтобы они упали в Анио, было невозможно, а для убийцы это означало риск спрыгнуть вместе с ними. Особенно опасно было бы, если бы усилился ветер; даже сегодня, когда в долине, теплой, влажной и тихой, звучало пение птиц и цвели полевые цветы, здесь, наверху, постоянные порывы ветра грозили сбить нас с ног.

Я объяснил свои сомнения. «Живописная мысль — но подумайте ещё раз!»

Боланус пожал плечами: «Тогда тебе придется посмотреть на реку отсюда и до Виа Валерия».

Все, чего я хотел, — это очень осторожно вернуться на твердую землю в конце плотины.

Л

Мои спутники с энтузиазмом поручили мне осмотреть соответствующие поместья. Мы остановились на ночь в Сублакеуме, и остаток дня я провёл, удостоверяясь, что большая часть возделываемых земель в верхней части долины и на нижних склонах горы Ливата теперь входит в состав огромного императорского поместья. Любой император, планирующий парк развлечений, должен позаботиться о том, чтобы его не замечали только льстецы, которых он приводит с собой, чтобы они помогали ему наслаждаться своим уединением. Сплетники никогда не сходят с работы.

Теперь вилла перешла к Веспасиану. Она стояла почти заброшенной и вполне могла таковой и остаться. Наш новый правитель и два его сына испытывали отвращение к показной роскоши власти, которой так упивался Нерон. Когда им хотелось посетить Сабинские горы – а они, кстати, делали это часто – они отправлялись на север: в Реату, место рождения Веспасиана, где семья владела несколькими поместьями и проводила лето в тишине и покое, словно чопорные деревенские мальчишки.