«С акведуками, — объяснил нам Боланус, — сложно и не нужно проектировать систему фильтрации по всей длине. Мы обычно прикладываем большие усилия в начале, а затем устанавливаем дополнительные резервуары в конце, непосредственно перед началом распределения. Но это означает, что всё, что проходит через первый фильтр, может попасть в Рим».

«Прибуду всего на день позже», — напомнил я ему, вспомнив, что он сказал мне в предыдущей беседе.

«Мой звёздный ученик! В любом случае, как только я сюда поднялся, я сразу понял, что у нас проблемы. Этот бассейн не чистили с тех пор, как Калигула открыл канал. Можете представить, что мы обнаружили в грязи».

«Именно тогда вы обнаружили еще останки?» — спросил Фронтинус.

Боланус выглядел больным. «Я нашёл ногу».

«Это всё?» Мы с Фронтином переглянулись. В сообщении, которое дошло до нас ранее, подразумевались конечности всех видов и размеров.

«С меня этого было достаточно! Он был ужасно разложившийся; нам пришлось его захоронить».

Боланус, который казался таким оптимистичным, теперь пришел в ужас от того, что он

«Я действительно видел ужасающие реликвии, о которых шла речь. Не могу описать, каково было расчищать грязь. Там было несколько костей, которые мы не смогли опознать».

Их нам изготовил бригадир. Рабочие любят хранить в банке интересные находки. Особенно хорошо, если среди них окажутся части старых скелетов.

«Я спрошу кого-нибудь, кто охотится», — предложил Фронтинус, всегда практичный, бесстрашно орудуя костяшками пальцев и бедренной кости. «Но даже если мы решим, что это человеческие останки, они не помогут в опознании».

«Нет, но эти могут», — Боланус сам распаковывал свой рюкзак.

Он достал небольшой сгиб ткани, похожий на салфетку из одной из его превосходных корзин с обедом. Аккуратно развернув её, он обнаружил золотую серьгу. Она была превосходной работы, в форме полумесяца, покрытого красивой зернью, с пятью свисающими цепочками, каждая из которых заканчивалась тонким золотым шариком. Боланус молча поднял её между пальцами, словно представляя, как она изящно висит на женском ухе.

К серьге прилагалась цепочка украшений, вероятно, часть более длинного ожерелья, поскольку застёжки не было. Ярко-синие стеклянные бусины – лазурит или что-то очень похожее – имели металлические наконечники, соединявшие их с небольшими квадратиками изящных узоров, вырезанными из листового золота.

«Находить такие предметы здесь — большая редкость», — сказал Боланус. «В канализации — да. Их могли потерять где-нибудь на улице. Там находят монеты и всевозможные драгоценности — одна бригада рабочих даже однажды нашла половину серебряного сервиза».

«Похоже, кто-то бросил их в воду, чтобы избавиться от них».

Я спросил: «Какая девушка отправится гулять по удалённому берегу реки в своём городском наряде?» Мои спутники молчали, предоставив мне возможность высказать своё мнение о девушках.

Удрученный разговором, Фронтин пошёл обратно к реке.

«Может, мне приказать перетащить постель Анио?» — мрачно спросил он, когда я последовал за ним, разделяя его уныние. «Я мог бы отправить свою часть государственных рабов; с тем же успехом можно было бы использовать их для чего-нибудь».

«Возможно, со временем. Но пока нам следует избегать любой очевидной официальной активности. Всё должно выглядеть нормально. Мы не хотим спугнуть убийцу».

«Нам нужно выманить его, а затем схватить».

«Прежде чем он снова убьёт», — вздохнул Фронтин. «Мне это не нравится, Фалько. Мы должны быть рядом с ним сейчас — но это может закончиться очень плохо».

К нам присоединился Боланус. Какое-то время мы все смотрели, как вода устремляется в отводную трубу, которая сейчас питала акведук. Я обернулся и оглядел лес, словно подозревая, что убийца может прятаться там, наблюдая за нами.

«Я скажу тебе, что, по-моему, происходит», — мрачно сказал Боланус. Затем он помолчал.

Он был расстроен. Уединённое место подействовало на него; в воображении он переживал последние мгновения жизни женщин, которых увезли так далеко от дома навстречу ужасной участи, возможно, убитых, изуродованных и расчленённых совсем рядом с тем местом, где мы стояли.

Я ему помог. «Убийца живёт где-то поблизости. Он похищает своих жертв в Риме, вероятно, потому, что его там не знают, и он надеется, что его не выследят. А потом он привозит их за сорок миль сюда».

Боланус снова обрёл дар речи. «Завершив то, что он сделал с этими девушками, он возвращается в Рим, чтобы избавиться от их голов и туловищ в реке и Клоаке – вероятно, чтобы минимизировать вероятность того, что что-либо укажет на него на месте. Но сначала он отрезает им конечности и бросает их в реку».

–'

«Почему бы ему просто не выбросить все части в Анио или не отвезти все в Рим?» — спросил Фронтин.