«Старик». Неохотный деревенский голос доносился из-под широкоскулого, не слишком-то враждебного лица. Однако он отвечал. Поскольку я не представился, это было больше, чем я ожидал в Риме. Вероятно, ему было приказано отпугивать чужаков, которые могли воровать скот. Я отбросил свои предубеждения.

«Ты работаешь на него?»

«Вот моя задача в жизни». Я встречал таких людей раньше. Он винил мир во всех своих несчастьях. Раб в его возрасте, возможно, рассчитывал получить свободу тем или иным способом. Возможно, ему не доставало возможности заработать себе на жизнь мошенничеством или продемонстрировать настоящую преданность. Ему определённо не хватало наглости и обаяния большинства утончённых рабов Рима.

«Мне нужно знать, ездит ли кто-нибудь отсюда в Рим на Игры Большого цирка?»

«Не старик. Ему восемьдесят шесть!»

Мы немного посмеялись. Это объясняло лёгкую атмосферу запущенности, царившую в поместье.

«Он хорошо к тебе относится?»

«Лучшего и желать нельзя». Благодаря шутке раб стал более доступным.

'Как его зовут?'

«Росиус Гратус».

«Он живет здесь один?»

«Он делает».

«Нет родственников?»

«В Риме».

«Могу я пойти и увидеть его?» Раб пожал плечами в знак согласия. Я понял, что этот опыт, возможно, не принесёт мне особой пользы, но я ошибался в своём суждении ранее; никто не возражал против моей просьбы. «Спасибо, а как вас зовут?»

Он посмотрел на меня с лёгкой долей высокомерия, свойственной некоторым людям: как будто они ожидают, что все будут знать, кто они. «Туриус».

Я кивнул и поехал дальше.

Розиус Грат сидел в длинном кресле под портиком, погрузившись в грезы о событиях шестидесятилетней давности. Было очевидно, что он проводил так каждый день. Он был укрыт пледом, но я видел его исхудавшую, сгорбленную фигуру, седовласую и с водянистыми глазами. Он выглядел ухоженным и, учитывая его возраст, в хорошей форме. Но он был явно не готов сделать семь кругов по беговому стадиону. Он точно не был убийцей.

Меня впустила экономка и оставила поговорить с ним без присмотра. Я задал ему несколько простых вопросов, на которые он ответил с величайшей вежливостью. Мне показалось, что он притворяется глупее, чем был на самом деле, но большинство стариков любят делать это ради собственного развлечения. Я с нетерпением ждал, когда смогу сделать это сам.

В ходе разговора я рассказал ему, что приехал сюда из Тибура.

«Вы видели мою дочь?»

«Я думал, ваша семья в Риме, сэр?»

«О...» Бедняга выглядел смущённым. «Да, это может быть так. Да, да; у меня есть дочь в Риме...»

«Когда вы в последний раз видели свою дочь, сэр?» Я сделал вывод, что он был заброшен здесь так долго, что забыл, какая у него семья.

«О... я видел её недавно», — заверил он меня, хотя почему-то прозвучало это так, будто это случилось очень давно. Он говорил так туманно, что всё равно что два дня назад. В качестве свидетеля старик умудрялся казаться ужасно ненадёжным. Его глубоко посаженные глаза говорили о том, что он тоже это знал, и ему было всё равно, вводит ли он меня в заблуждение.

— Вы сейчас нечасто бываете в Риме?

«Знаешь, мне восемьдесят шесть!»

«Это замечательно!» — заверил я его. Он уже дважды мне это сказал.

Казалось, он жаждал компании, хотя ему было мало что интересно сказать кому-либо. Мне удалось довольно осторожно выпутаться. Что-то в Розиусе Грате подсказывало, что он вполне может замышлять что-то недоброе, но, как только я понял, что он не может быть убийцей, мне нужно было ехать дальше.

Я поскакал обратно к дороге, на этот раз никого не увидев на тропе.

ЛИ

Место, где мы должны были остановиться, находилось недалеко от источников, питавших Аква Марция. Боланус предположил, что их подземное расположение сделает доступ убийцы затруднительным и маловероятным. Отрубленные руки попали в воду другим путём.

Но Боланус решил, что сможет дать нам ответ. Они с Фронтином ждали меня, как и было условлено, на сорок второй вехе: у большого грязевого водоёма, где начинался Анио Новус. Долина была полна птичьего пения. Стоял ясный сельский день, мрачно контрастировавший с мрачными разговорами, которые нам предстояло вести.

Плотина со шлюзом в русле реки помогла направить часть потока в этот бассейн. Она образовала огромный отстойник, отфильтровывавший загрязнения перед запуском акведука. Теперь, впервые за много лет, он был осушен и очищен. Вокруг него высыхали отмели из поднятого с дна ила.

Медленно двигающиеся государственные рабы разгружали осла своим завтраком, оставляя инструменты в его вьюке: типичная картина. Осёл резко повернул голову и схватил кусок, чтобы съесть его сам; он знал, как избежать водяной каски.