«Бабушка и дедушка Клаудии должны приехать через пару недель», — ответила её мать. «Человек делает всё, что в его силах». Голос Джулии Юсты звучал более подавленно и угрюмо, чем обычно. Я всегда считала её проницательной женщиной. Она была редкостью среди патрициев — хорошей женой и матерью. У нас с ней были разногласия, но только потому, что она жила по высоким моральным принципам. Если у неё были трудности с одним из сыновей, я сочувствовала. Она бы не захотела, чтобы я предлагала ей помощь.

В надежде выяснить, что происходит, я попытался разыскать сенатора в спортзале Главка, который мы оба посещали, но Камилла Вера там не оказалось.

На следующий день мы все обосновались в Тибуре. Фронтин жил у друзей-патрициев в роскошно обставленной вилле с потрясающим видом. Мы с Еленой арендовали небольшую ферму на равнине – всего пару хозяйственных построек, пристроенных к деревенскому дому. Мы поселили Петро в холостяцкой хате над хижиной, где, если бы там был пресс, работал бы виноград, а его тётя делила с нами коридор. Седина настояла на том, чтобы поехать с нами, чтобы продолжать ухаживать за своим любимцем. Петроний был в ярости, но ничего не мог поделать.

Вот вам и его романтические устремления. Его нужно было баловать, лелеять –

и под присмотром.

«Это свалка, Фалько».

«Ты сам решил приехать. И всё же я согласен. Мы, наверное, могли бы купить это место ненамного дороже, чем платим за аренду».

Катастрофические слова.

«Хорошая идея», — сказала Елена, неожиданно подойдя к нам. «Мы можем начать работу над вашим портфелем итальянских земель, готовых к тому моменту, когда вы решите претендовать на более высокий ранг. А потом мы сможем похвастаться, рассказывая о «нашей летней резиденции в Тибуре».

Я встревожился. «Это то, чего ты хочешь?»

«О, я хочу того же, чего и ты, Марк Дидий», — Елена лукаво улыбнулась. Она прекрасно понимала, что не ответила на вопрос.

Она уже выглядела более расслабленной и менее усталой, чем в Риме, поэтому я заговорил менее сварливо, чем намеревался. «Даже чтобы разозлить мою сестру Юнию ее замысловатыми устремлениями, я не стану вкладывать большие деньги в такое жалкое место, как это».

«Хорошая земля, мой мальчик», — сообщила ковыляющая тётя Петро, входя с пучком вялой зелени в шали. «Там чудесная крапива по всей спине; я сейчас сварю нам всем хорошую кастрюлю супа». Как и все

Горожанка, тетушка Седина любила приезжать в Кампанью, чтобы продемонстрировать свои навыки ведения домашнего хозяйства, готовя сомнительные блюда из ужасных ингредиентов, от которых уроженки деревень шарахались с криками ужаса.

Покупка участка дикой крапивы высотой в два метра в слабой надежде стать наездником звучала как что-то вроде предела моих амбиций. Только идиот мог так поступить.

Здесь, на равнине, никто не жил. Здесь было нездорово и уныло. Любой, у кого был вкус и деньги, мог приобрести небольшой дворец на участке, окружённом фигурно подстриженными кустами, среди живописных скал, с которых река Анио ниспадала впечатляющим каскадом.

Анио — живописный водный путь, в который, по словам Болана, какой-то местный безумец имел привычку бросать расчлененные части человеческих тел.

XLVIII

Я НЕ приехал любоваться пейзажем.

Первой задачей было быстро освоиться на местности. Мы расположились на южной оконечности Сабинских гор. Мы вышли на древнюю Тибуртинскую дорогу, дважды пересекая Анио: сначала за пределами Рима, на Маммейском мосту, а затем на пятиарочном Луканском мосту, над которым возвышается великолепная гробница Плавтиев. Мы уже находились на территории богачей, о чём свидетельствовали термальные источники в Аквах Альбулах, в которые Седина позаботилась окунуть Петрония. Поскольку горячие ванны, как предполагалось, излечивали инфекции горла и мочевыводящих путей, я не мог понять, какое отношение они имеют к человеку, которого избивали кулаками и ногами до полусмерти, а отвратительный вид его ран, безусловно, вызвал шквал быстро скончавшихся больных. Озера, питавшие их, были прекрасны: поразительно яркого синего цвета. Запах серы, пронизывающий окрестности, был совершенно отталкивающим.

Чтобы мы не превратились в туристов, император изо всех сил старался испортить эту территорию. Здесь добывали травертин для строительства нового огромного амфитеатра Флавиев в Риме, что изуродовало ландшафт и завалило дороги повозками. Должно быть, это огорчало снобов, обустроивших здесь свои дома для отдыха, но вряд ли они могли возражать против излюбленного плана Веспасиана.

Всю дорогу через Кампанью нас сопровождали высокие, величественные арки главных акведуков. Даже когда они отклонялись от дороги, мы всё ещё могли видеть огромные рыжевато-коричневые аркады, возвышающиеся над равниной, тянущиеся с холмов к Риму. Они имели широкий изгиб, простираясь на многие мили, чтобы обеспечить как можно более плавный уклон и достичь города, всё ещё находясь достаточно высоко, чтобы снабжать водой его цитадели, Палатин и Капитолий.