Не желая даже держать вес прямо, подложив руку под него, я держался за четыре угла одежды, позволяя воде стекать, пока я вставал. Тунику и её содержимое я держал на расстоянии вытянутой руки.

«Боги мои, как ему это удаётся? Я-то думал, что я крутой. Как убийца может заставить себя прикасаться к частям тела хотя бы один раз, не говоря уже о многократном использовании?»

«Это грязная работа». На этот раз мы с Анакритом говорили на одном языке. Мы говорили тихо, пока он держал свечи, а свободной рукой помогал мне завязать углы туники, чтобы получился надёжный узел.

Я с ним согласился. «Мне снятся кошмары о том, что, будучи вовлечённым в подобные сцены, я могу заразиться какой-то мерзостью».

«Вы можете предоставить это бдительным».

«Эти мстители годами уклонялись от дел. Пора кому-то остановить этого человека». Я грустно улыбнулся Анакриту. «Я мог бы оставить это тебе!»

Подняв факелы, он бросил на меня ироничный взгляд. «Это был бы не ты, Фалько. Тебе действительно нужно вмешаться».

На этот раз комментарий был бесстрастным. Потом я ужаснулся. Если бы мы делились друг с другом ещё большим количеством грязных дел и философских бесед, мы, возможно, подружились бы.

Мы вернулись к лестнице. Там мы ждали главаря банды. Мартинус

Парня отправили первым с факелами. Следующим пошёл я. Я продел ремень через узлы на свёртке и сделал из него петлю, чтобы освободить обе руки. По наклонной лестнице с узкими ступеньками, в мокрой обуви, подниматься было ещё хуже, чем спускаться.

Когда я, словно крот, выбрался на яркий солнечный свет, Мартинус помог мне подняться. Я рассказывал ему, что произошло, а Анакрит вылезал следом за мной. Я отодвинулся, чтобы дать ему место. Именно тогда я понял, что Главный Шпион – настоящий профессионал; выходя, он быстро оглядел лица в толпе, с любопытством разглядывавшей меня. Я знал, зачем; я сам это сделал. Он гадал, не здесь ли убийца: не разбросал ли он останки в разных местах специально, чтобы поиздеваться над нами, и не слоняется ли сейчас поблизости, чтобы понаблюдать за их обнаружением. Видеть, как Анакрит проверяет это, было любопытным открытием.

Вскоре после этого я обнаружил кое-что ещё. Когда проходишь по канализации, приходится снимать ботинки.

XLII

МАРТИНУС ВЗЯЛ на себя ответственность за голову. Её должны были воссоединить с туловищем в участке. Затем должны были начаться формальности, чтобы Сикуррус мог провести похороны своей жены.

В первый и, пожалуй, единственный раз мы с Анакритом пошли в баню вместе. Мы оба очень тщательно помылись.

Тем не менее, я не предложил ему помочь почесать спину.

Я взял его в качестве гостя в бани при спортзале Главка, всего в нескольких шагах от Форума. Ошибка. Вскоре Анакрит огляделся по сторонам, словно размышляя о том, как здесь цивилизованно, и о том, не подать ли ему заявку на подписку. Я позволил ему уйти одному, чтобы он вернулся к своим делам в кабинете куратора, а сам остался, чтобы предупредить Главка, что Главный Шпион не из тех, кто хочет посещать его уважаемые помещения.

«Вижу», — фыркнул Главк. Когда я признался, кого именно привёл сегодня, он с отвращением посмотрел на меня. Главк любил избегать неприятностей.

Он делал это, не пуская к себе тех, кто постоянно этим занимался. Он пустил меня только потому, что считал безобидным дилетантом. Профессионалы получают деньги за свою работу; он знал, что я редко этим занимаюсь.

Я спросил, нет ли у Главка свободного времени для тренировки по борьбе. Он фыркнул. Я воспринял это как знак неуверенности, и понял почему.

Я спустился по ступенькам между кондитерской и небольшой библиотекой, которые были предусмотрены для дополнительного удовольствия посетителей. Главк был владельцем роскошного заведения. Здесь можно было не только заниматься спортом и купаться, но и послушать несколько од, чтобы оживить угасающую любовь, а затем скрепить зубы глазированными клёцками с изюмом, которые были просто дьявольски вкусными.

Сегодня у меня не было времени на чтение, да и на сладости не было никакого настроения. Я был весь в масле и исцарапан до последней кочки, но всё равно чувствовал себя неловко из-за последствий. Мне уже доводилось бывать в грязных местах, но что-то в спуске в канализацию, где я находил изуродованные человеческие останки, вызывало у меня дрожь. Было бы достаточно скверно, даже если не брать в расчёт, что я сам однажды сбросил разложившийся труп человека в канализационный люк. Пара лет и обилие проливных дождей должны были гарантировать, что я не наткнусь на непрошеных призраков. Но там, в Большой Клоаке, я был почти рад раздражающему присутствию Анакрита, которое не давало мне зацикливаться на прошлом.