Возницу, или Болана, мне найти не удалось, но цизиум я всё же наткнулся. Двух его лошадей, ещё исходящих паром, напоили и накормили. Я поставил свою в конюшню рядом с ними.

Я обошёл вокруг старенькой машины. Как все и говорили, это был простой вращающийся велосипед с высокой базой. Два больших окованных железом колеса и сиденье на двоих пассажиров. Под сиденьем был встроен ящик, запертый на прочный замок, чтобы, если цисиум припарковали, можно было спокойно оставить багаж. Теперь он был заперт.

Я легонько постучал по ящику. Ничего. С облегчением я заметил, что в досках проделаны грубые отверстия для воздуха. Я поискал ключ. Безрезультатно. Естественно. Я не ожидал, что это будет легко.

Это была конюшня; там должны были быть инструменты. Я потратил несколько секунд, занимаясь одним из бессмысленных дел: пытаясь открыть замок гвоздём. Смешно. Я слишком устал, чтобы ясно мыслить. Замок, который можно было открыть таким способом, был бы бесполезен. Мне нужно было что-то покрепче. Высматривая Туриуса, я пошёл и обыскал хозяйственные постройки, пока не нашёл магазин. Как и на большинстве удалённых вилл, там было всё необходимое. Ломом частично согнул крючки замка, ослабив металл, а затем одним яростным ударом молотка выбил его. С меня лил пот: не от усилий, а от чистой тревоги.

Я замер, прислушиваясь. Ни здесь, ни в доме не было никакого движения. Я собрался с духом и распахнул коробку.

В воздухе витали неприятные запахи, исходившие от человека. Но, кроме мешковины, источника этих запахов, внутри ничего не было.

LXII

МНЕ ПРИШЛОСЬ БЫ обыскать лес.

Мне хотелось крикнуть её имя: Клаудия! Если бы она услышала мой голос, это придало бы ей сил держаться.

Стало слишком темно. Я пошёл к дому, выпрашивая фонарь. Я знал, что мне нужна помощь. Я попросил экономку позвать других рабов, которые там работали. Их было мало, но довольно быстро – словно они чего-то ждали – собралась разношёрстная компания коротконогих, шаркающих, нерешительных рабочих и уставилась на меня.

«Послушай, ты меня не знаешь, но меня зовут Фалько, и я работаю на правительство. Мне нужно найти Туриуса. Я считаю, что он похитил молодую девушку и собирается её убить…»

Я заметил, как несколько человек обменялись взглядами. Никто, по-видимому, не высказывал подозрений, но никто из них не удивился. Я подавил гнев.

Они могли бы спасти, кто знает, сколько женщин и девочек. Ну, по крайней мере, они могли бы помочь мне сейчас попытаться спасти Клаудию.

«Если вам кажется, что вы его видите, не приближайтесь. Просто громко крикните всем остальным».

Им не нужно было повторять дважды.

Мы патрулировали лес с наступлением сумерек, пока не стало слишком темно, чтобы продолжать даже с факелами. Мы звонили. Мы обыскивали коровники и поленницы. Мы били кусты ветками, пугая диких животных, которые годами безмятежно жили в перелесках. Мы устанавливали сигнальные ракеты вдоль тропы и на полянах. Какой-то осёл выбежал из чащи, чтобы поприветствовать нас; должно быть, это был тот самый осёл, которого использовал Боланус, хотя его нигде не было видно. Туриус так и не показался, и мы его так и не выследили, но он, должно быть, был там и, должно быть, понял, что мы за ним гонимся.

Я намеренно не скрывался. Это была моя последняя надежда удержать его от прикосновения к девушке.

Я держал их всю ночь. Где бы он ни прятался, я должен был прижать его к земле, пока не стемнело. Мы продолжали шуметь, переходя с места на место, пока, наконец, первые лучи света не скользнули по спокойно текущим водам Анио. Затем я отдал приказ всем сесть.

напрягитесь, перестаньте кричать и стойте совершенно неподвижно, пока мы наблюдали, как Туриус выходит из своего укрытия.

Я провёл большую часть ночи у реки. Что-то потянуло меня туда и удержало. Я немного отдохнул, присев на корточки, прислонившись спиной к стволу дерева, пока мой мозг лихорадочно работал, продолжая прислушиваться. Теперь я проснулся, насколько это вообще возможно для человека, который две ночи не видел постели.

Когда первые лучи солнца озарили холмы, я тихо подошёл к берегу реки и умылся. Вода была холодной. Воздух тоже был холодным – на этих холмах он был гораздо прохладнее, чем в Риме. Было так рано, что звук разносился на огромное расстояние. Я позволил воде, сложенной чашей, стекать обратно в реку как можно тише, не производя шума, больше, чем плеск горной форели.

На фоне камня в воде в первых лучах рассвета показалось что-то яркое.

Я наклонилась и уставилась. Это была серьга. Не та, что показывала мне Боланус; это было бы слишком большим совпадением. Это было простое кольцо, возможно, даже не золотое. В нём было гнездо для подвески, но оно отсутствовало. Я окунула кулак в холодную реку, чтобы достать её, затем повернулась и пошла на берег, отряхнувшись и сунув украшение в сумочку.

Стоя там, в Анио, я вдруг почувствовал себя беззащитным. Убийца, должно быть, где-то рядом. Если он знал, что я здесь, он мог даже наблюдать за мной.