Вид был невероятный. Заснеженные горы соседнего королевства уже тронуло закатное солнце — оно облизывало золотыми лучами белоснежные верхушки. Зелень деревьев и кустов потемнела от тени сгустившихся туч, небо окрасилось в оранжевый, а среди облаков я увидела дракона. Отсюда он казался небольшим, но я знала, какими бывают драконы. Он рассекал мощными крыльями воздух, его светлая чешуя окрасилась в золотой в лучах заходящего солнца. Удивительно, но будто заметив меня, он застыл. Какое-то время парил, всматриваясь вдаль, а затем я услышала его рык — низкий, вибрирующий, прошёл по телу и отозвался в животе толчком. Сын шевельнулся. Впервые почувствовала его так сильно. Приложила руки к груди и закрыла глаза, чтобы запомнить этот момент.

— Что случилось? — засуетилась рядом Тильда. А когда поняла, едва не расплакалась вместе со мной — Идём. Тебе отдыхать нужно, дорога была тяжёлая.

Действительно тяжелая. Руки и ноги всё ещё немели, а в голове гудело.

Первую неделю я привыкала к новому дому. Потихоньку пыталась помогать — растирала травы, сухие перемалывала в ступке. Тильда не вмешивалась, только наблюдала краем глаза и иногда кивала, когда я делала что-то правильно. Понимала с каждым днём, что доход у неё в самом деле смешной и с этим нужно было что-то делать.

Прогуляться по городу мне не удавалось — тошнота и ломота в теле становились сильнее. Но слухи обо мне быстро разнеслись по городу, и теперь к Тильде наведывались гораздо чаще. Не все за зельями — многие просто чтобы увидеть меня. Заглядывали в дверь, здоровались, слышала, как шептались о том, что с моим прибытием даже воздух в городке изменился.

Рассказ о том, как я выжила и как меня защитил сам Создатель драконов, переходил из уст в уста и обрастал деталями, которых я не помнила. По городу шли разговоры о том, что уцелела только одна повозка в которой беременная драконом с великой силы. Пустые, лишённые магии драконы в самом деле не были лишены веры и видели во мне и моём сыне надежду на большие перемены. Те, которые должна была принести в их жизнь коронация моего бывшего мужа. Но на нового правителя они не уповали. Видела, что не ждали от него благ.

А он тем временем женился. Через два дня после коронации и объявил своей королевой другую женщину.

Дары из столицы в честь этого события добрались и до этого городка. Сладости, овощи, фрукты. Кое-какие артефакты. Те самые, что я заговаривала для солдат, крошево от камней и безделушки.

Я больше не чувствовала ни боли, ни ревности. У меня была своя жизнь. Сын рос. Становилось всё тяжелее. Отвлекали меня только посетители Тильды. Со многими я успела подружиться. Прелесть моего положения была в том, что с рынка мне несли все самое лучшее и самое вкусное. Пока наслаждалась этим временем, наблюдала, что в основном к Тильде приходят за обезболивающими и заживляющими зельями. В городок возвращалось много покалеченных взрывными артефактами и магическим огнём драконов. Регенерация их отчего-то отказывала. Им могла помочь моя магия. Но сейчас о её использовании не было и речи.

Ко второй неделе я начала запоминать имена.

Мира — торговка сладостями с рынка, невысокая, круглолицая, с вечно тёплыми руками и запахом печёных яблок. Она приносила мне засахаренные груши и сидела, пока я пила отвар, болтая о погоде. Не спрашивала про ребёнка — просто сидела рядом.

Горн — кузнец, на войне лишённый магии, с потрескавшимися руками и добрым взглядом. Приходил к Тильде за мазью от болей в руках, а в итоге приносил мне сувениры — «на счастье», говорил.

К концу первого месяца я знала почти всех, кто ходил к Тильде. Запомнила, кому отвар от бессонницы, кому мазь от ожогов, кому настойка для аппетита. Тильда стала доверять мне сборы.

Я стала полезной. Не магией, а руками и вниманием. Пока Тильда говорила с одним, я готовила настой другому. Пока она осматривала рану, я уже растирала травы для следующей мази. И я видела, как меняется отношение: сначала они смотрели на меня с опаской, потом — с интересом, а после — с благодарностью.

К третьему месяцу я, наконец, вышла на рынок.

Он был небольшим. Но шумным. Торговки перекрикивались, дети бегали между рядов. Пахло копчёным мясом, свежим хлебом, сырой рыбой и чем-то сладким, чего я не сразу узнала.

Я ходила медленно, прислушивалась. Разговаривала. Узнала, что у Горна дочь выходит замуж, что у рыбака Рольда сеть порвалась в третий раз за месяц, что старая Хельга лечит бессонницу полынью и ругает Тильду за то, что та не помогла.

Меня знали. Меня ждали. Когда я появилась на рынке в следующий раз, Мира отложила в сторону лучшую грушу — «для нашей драконьей матери», говорили они, а Горн принёс маленького дракона, сделанного своими руками. Всегда возвращалась домой с полными руками и странным чувством — будто меня приняли не как чужачку, а как свою. Никто не спрашивал откуда я, кто отец моего сына. Тильда даже предложила выбрать мне другое имя. Смеялась, что Аня слишком просто для драконьей матери. Я решила над этим подумать.

Аля, помощница Тильды приехала вместе с нами — молодая, болтливая, с румяными щеками и привычкой говорить раньше, чем думает. Она помогала Тильде по хозяйству и работала на рынке, а вечерами садилась за стол и вываливала все новости.