— Видела один раз: приехал, что-то здесь покружился с папашей своим и курицей какой-то белобрысой. Я сразу на него глаз положила. Поняла – надо брать!

— Так он же с курицей был.

— И что дальше? — смотрит на меня как на дурочку. — Куриц много, а я такая одна. Не женат? Не женат! А значит, всё: дороги открыты.

Качаю головой и в которой раз убеждаюсь, что прозвище "Крейсер" в институте ей дали совсем не зря.

— Всё, хватит болтать. Пошли, посмотрим, кто там ещё подтянулся, — тянет меня за руку, уверенно вышагивая к украшенной живыми цветами арке. — Ну, так что там с биркой? Не торчит?

Часть 4

***

— Если вдруг спросит кто-нибудь, кто ты такая и откуда, не вздумай правду сказать, поняла? Благодарю, — подцепив с подноса услужливого официанта тарталетку с чем-то коричневым, Светка жеманно откусывает кусочек и тут же кривится. — Фу-у, что это за гадость?

Отвернувшись, бесцеремонно выплёвывает непрожеванный кусок в стоящую рядом плошку с декоративной пальмой. Туда же летит недоеденная тарталетка.

— Они их что, дерьмом нашпиговали? Мерзость такая. Бр-р, — передёргивает плечами, вытирая рукой губы.

Незаметно откладываю своё угощение на стоящий рядом столик. Судя по реакции Немоляевой, пробовать это не стоит.

И вообще, чувствую я себя на этом празднике жизни вот совсем как-то не празднично: мне постоянно кажется, что все на меня косятся, обсуждают мой наряд и причёску. И что вообще все всё давно поняли, что никакая я не элитная гостья, а простая горничная.

— Может, пойдём уже отсюда, а? — шепчу Светке на ухо, натягивая пониже и так, в общем-то, не короткое платье.

— Ты с ума сошла? Всё только начинается! Сейчас поужинаем, котом концертная программа, потом танцы. Мажоры подопьют, клуши их потеряют бдительность, и...

— И-и?..

— ...и тут на арену выйду я! — Светка хихикает и, повернувшись ко мне лицом, указывает движением бровей себе за спину. — Вон, видишь, красавчик в коричневом пиджаке?

Стараясь не сильно таращиться, стреляю глазами на парня позади Немоляевой: высокий брюнет с бокалом в руках так активно жестикулирует, что мне кажется, что ещё чуть-чуть, и содержимое его стакана непременно окажется на платье одной из окруживших его девушек.

— И кто это? Тот самый сын Шелеста? — зачем-то понижаю тон.

— Да ну, брось, отпрыск Шелеста гораздо симпатичнее, но этот тоже вроде ничего, да? Кажется, он на меня запал.

— С чего ты это взяла?

— Он несколько раз на меня обернулся и даже, по-моему, подмигнул, — не без гордости тянет улыбку Светка, поправляя грудь так, что та, увеличенная втрое пуш-апом, уже буквально вываливается из декольте. — Пойду пройду мимо, наведу справки. Я скоро.

...и скрывается в пёстрой толпе гостей.

Провожаю взглядом её иссиня-чёрный затылок и начинаю чувствовать себя ещё более нелепо, чем раньше. Ведь раньше я хотя бы была со Светкой, а теперь словно голая посреди площади в базарный день.

Ещё и глазеют так все...

Сначала я думала, что мне это только кажется от волнения, но сейчас вижу, что вон те два парня в одинаковых, модно подстреленных брюках точно смотрят в мою сторону. И вон тот, лысый с усами – тоже глаз не сводит. Хотя, судя по удерживающей его под локоть женщине в годах, он вообще женат.

Один "подстреленный" что-то шепчет другому, и они оба смотрят на меня уже не украдкой, а вполне откровенно. Ещё и ухмылки такие на лицах...

Да что же это такое! Может, у меня тушь потекла? Или к губе прилип кусок пирожного, которое я кое-как проглотила час назад. Думала, что приду сюда и наемся деликатесов, но от переживаний аппетит абсолютно пропал.

Будто невзначай трогаю свои губы и замечаю, что второй "подстреленный" салютует мне бокалом и жестом подзывает составить им компанию.

О, Господи! Только не это – я же его знаю!

Это же тот самый, что снимал неделю назад у нас номер! Самый дорогой, между прочим – президентский люкс в мансарде с огромным балконом. С ним ещё девушка была в огромных тёмных очках и в меховую жилетку закутанная. Я тогда ещё подумала, чего это она: май – а она в шубе! Впрочем, решила не заострять на этом внимание – у богатых свои причуды.

Но хорошо помню, что на безымянном пальце девушки было кольцо с крупным бриллиантом, а у него никакого колечка не было...

Может, он меня узнал? Да точно узнал! И потому и подзывает, чтобы прилюдно опозорить! Я же их номер тогда обслуживала! Хотя мне казалось, что тогда он меня даже взглядом не удостоил... Выходит, удостоил и даже запомнил.

Так, отставить панику, это не я! – отворачиваюсь от пары пижонов напротив. У страха глаза велики – не мог он меня узнать, такие, как он, на таких, как я, даже не смотрят. Кому интересна какая-то там тень в виде горничной?

— Девушка, добрый вечер, — слышу за спиной, и ноги подкашиваются от ужаса. — Простите, у вас тут что-то... — и трогает замок моего платья.

Ну всё, ещё и бирку с ценой увидели... Какой позор!