Мама тогда жутко переживала, рыдала белугой. Потом на весь мир озлобилась, потом "черти её в свой омут чуть не затянули" — еле живую из реки нашей – Усманки – рыбаки вытащили, а после всего мама в религию подалась, грехи до сих пор замаливает. И, судя по тому, в какой строгости и холодности она меня воспитывала, именно я её самый страшный, непростительный грех.

В общем, уехала я в город с чистой совестью, а если говорить прямо – просто убежала, потому что жить под гнётом вечного недовольства было просто невозможно. У меня своя голова на плечах есть: вот, как-то до двадцати лет в мире "полного разврата" нетронутой дожила, никто не обманул и не растлил.

— Завидую я вам, девки, я бы тоже с вами сходила, — подперев щеку кулаком, вздыхает Ирка, пристально рассматривая меня сквозь линзы толстых очков. — Об открытии этого ресторана весь интернет трубит, журналисты приедут. Слышала, Егор Крипт даже выступать будет.

— А не Стас Нихайлов? — вклинивается Светка, силясь застегнуть молнию платья, которое ей явно прилично мало.

— Может, и Нихайлов, но, если выбирать, лучше Крипт – он моложе.

— Зато Нихайлов опытнее. И богаче! — подмечает Немоляева, справившись наконец с несчастной молнией. — Ну, и как я вам? — оборачивается, являя нашим глазам закованную в тесный лоскуток ткани тощую девочку-подростка, зачем-то нацепившую наряд тайского трансвестита.

И вот что я должна сейчас ей сказать? Что в этом золоте, стразах и пайетках она выглядит как новогодняя ёлка? Не умею я врать, совсем...

— Ну... так. Ярко.

— Я бы на твоём месте, Злат, вон то, малиновое до пят выбрала. Ты высокая, тебе подойдёт... — советует Ирка, но я любезно отказываюсь.

Две ёлки на одну майскую вечеринку – это уже перебор.

— Чёрное какое-то… Вообще ни о чём, — резюмирует Немоляева, оценивая выбранный мной наряд.

— А мне нравится.

И мне действительно нравится. Строго, элегантно, очень стильно. И грудь сильно не торчит.

Спасибо, мама, твоё пуританское воспитание не прошло для меня даром.

— Короче, берите, но аккуратнее там, чтоб без затяжек и пятен. Если испортите, придётся покупать, без обид, — предупреждает Попова, поднимаясь. — Это хозяйка магазина ещё не знает, что я её тряпки направо и налево раздаю, по шапке получу, если что.

— Ничего... Иринка... — кряхтит Светка, теперь уже пытаясь расстегнуть многострадальную молнию. — Вот выйду замуж за миллионера... я тебе этот... магазин в благодарность куплю... Уф, слушайте, помогите снять, а?

Часть 3

***

На открытие "Опиума" действительно собралась, наверное, вся элита города. Автомобили всё прибывали и прибывали, один дороже другого, как и шикарные наряды приглашённых.

Шелест постарался на славу, сделал из такого, в общем-то, заурядного события настоящее шоу: сам ресторан переливался тысячей огней, у незакрывающихся ворот дежурили вышколенные привратники, гостей встречали наряженные в причудливые костюмы, раскрашенные актёры на ходулях...

Помпезно, ярко, громко.

— Слушай, а может, не пойдём? — начинаю канючить я, едва мы со Светкой только выбрались из такси и услышали музыку.

— Ты с ума сошла! Пропустить такое? Ни за что! Глянь, — поворачивается спиной, — бирка не торчит? — и тут же, вытаращив глаза, беззастенчиво тычет пальцем на какого-то мужчину: — Это же этот... ну, как его там... Сливицкий! Меценат! Его по "первому" показывали.

Вот завидую я иногда Светке – всё ей море по колено. И когда она, фантазируя, говорит, что обязательно подцепит себе какого-нибудь миллионера и вырвется из нищеты – я ей верю. Такие, как она, всегда себе дорогу в лучшую жизнь пробьют. Где-то хитростью, где-то откровенной наглостью.

Даже место горничных в этой гостинице она нам по своим каким-то каналам пробила, а претенденток на эту, прямо скажем, не самую престижную должность было достаточно. Платят в "Адмирале" хорошо и вовремя, работа хоть и тяжёлая, но график для нас, студенток, очень удобный – плавающий, можно брать только вечерние и ночные смены, а утром посещать занятия.

— Точно Сливицкий. Интересно, он женат...

— Господи, Света! Ему лет шестьдесят пять, не меньше!

— И что из этого? Мне же его не варить! Деньги, Златочка, не пахнут и срока годности не имеют. Я всю жизнь с матерью-алкоголичкой с хлеба на воду перебивалась и тряпки с китайского рынка носила, вот оно всё у меня где, — проводит большим пальцем поперёк горла. — Я из своей Тьмутаракани сюда за хорошей жизнью приехала, и если хорошую жизнь мне подарит кто-то типа Сливицкого, ну что ж... Да и молодых любовников на стороне никто не отменял.

— Света-а! — пихаю подругу кулачком в бедро и цепляюсь за подставленный локоть.— Надеюсь, подобных жертв ты избежишь и найдёшь себе кого-то помоложе... хотя бы лет на двадцать.

— Например, сына Шелеста, — мечтательно тянет Немоляева. —Молодой, красивый, наследник гостиничной империи. Завидный жених.

— С чего ты взяла, что он красивый? Если он пошёл в своего отца...