Переезжая в новый город, мой названный отец первым делом устанавливал связи с осведомителями, мальчишками-разносчиками или даже мелкими воришками — теми, кто всегда в курсе новостей. Благодаря этому обычно мы заранее узнавали, если где-то поблизости появлялись представители тайных обществ, выступающих против власти. И быстро скрывались, в тот же день покидая обжитое место. Но иногда случались осечки, и неприятности заставали врасплох.

На такой случай у нас был разработан план. Вот и тогда, не подавая виду, мы свернули в ближайший переулок. Там я быстро проткнула палец булавкой, выдавливая кровь на носовой платок. И вручила его Гарольду. А он набросил на меня иллюзию, меняя мой облик на мальчишку-подростка. Затем накрыл мощным защитным полем, которое блокировало энергию крови, делая артефакт заговорщиков бесполезным. К огромному сожалению, лишь на короткое время. Эти манипуляции требовали слишком много энергии. Удержать их долго Гарольд не мог даже с его силой. 

Ну а дальше мы использовали два варианта действий. Если удавалось вычислить заговорщиков в толпе, я в облике мальчика пробегала мимо и «случайно» касалась их рукой, мысленно отдавая приказ забыть, зачем они тут находятся. Тогда мы спокойно уходили все вместе. Если к преследователям нельзя было подобраться, чтобы применить магию подчинения, Гарольд уводил их за собой. Моей крови на платке для этого хватало. А мы с Флорой быстро шли домой. Собирали самое необходимое: золото и документы, немного одежды и еды. И отправлялись загород, в заранее условленное место, ждать Гарольда.

В тот раз вычислить мятежников мы не смогли. Мой названный отец с приманкой из моей крови пошел в одну сторону, а мы с бабушкой в другую. И через полтора часа были в нужном месте. Промаялись там до самого вечера, но Гарольд так и не пришел. А спустя еще час Флора схватилась за сердце, оседая прямо на пыльную дорогу. И едва слышно прошептала, что ее сын мертв. Самое ужасное, мы даже не могли найти его и похоронить. Потому что у тела нас наверняка ждала ловушка. Мне пришлось искать повозку, грузить туда нехитрые пожитки и бабушку, и уезжать. 

С того дня Флора начала сильно сдавать, смерть сына ее сильно подкосила. Мы выбрали очередной провинциальный город, чем-то неуловимо похожий на предыдущий. В основном в нем жили семьи драконов, а вокруг, в деревнях, люди. Сняли небольшой домик на окраине. Проявившим к нам интерес соседям я говорила, что ношу траур по погибшему жениху. А сюда мы с бабушкой переехали, чтобы избавиться от тягостных воспоминаний. История обычная и вполне житейская, поэтому на нас скоро перестали обращать внимание. Погибшего жениха я выбрала не случайно. Этот факт хорошо защищал от настойчивых кавалеров, которые пытались за мной ухаживать. Иначе странная замкнутость молодой девушки могла бы вызвать подозрения и ненужное любопытство. 

Так как мы с бабушкой остались вдвоем, работать теперь пришлось мне. После недолгих раздумий я выбрала врачевание. Силу подчинения проще всего замаскировать под магию исцеления. Кто поймет, почему вылечился больной: из-за моих лекарских способностей или потому что я заставила бактерии покинуть тело, сухожилия зажить, а кости срастить? В комнате у входа я оборудовала место для приема пациентов. На фасаде повесила вывеску. Но сначала пришлось обзавестись документом об окончании лекарских курсов. Я съездила в соседний город. Встретилась с начальником местной школы врачевания и, воспользовавшись даром, убедила его, что училась у них. Пожаловалась, что при пожаре потеряла свидетельство. И мне тут же выдали новое. Уходя, не забыла коснуться ладони мужчины и заставить забыть мое посещение.

За полгода, что мы жили на новом месте, молва обо мне потихоньку распространялась. Горожане считали, что я обладаю слабым лекарским даром. И драконы, и люди из соседних деревень приходили ко мне с самыми простыми проблемами, и я помогла им за умеренную плату. С серьезными случаями ко мне обращались крайне редко, для этого существовали больницы. Я радовалась такому положению вещей. Потому что самым сложным оказалось не лечить, а не вмешиваться в судьбу, позволяя умереть тем, кто должен был умереть. А ведь я могу оживить умершего. Правда, лишь в первые несколько минут, пока душа еще не ушла далеко от тела. И если это тело не сильно повреждено, например, пожаром или диким животным. Следуя моей воле, внутренние органы восстанавливались, срастались раны и запускалось сердце. 

Точнее, я могла бы все это делать, но не делала. Оживить покойника на глазах у окружающих — это однозначно выдать себя. Такое уже не спишешь на скромный лекарский дар. Это магия высшего уровня. А еще я не смогла помочь бабушке. Заставить жить того, кто не хочет этого, тоже не в моей власти. А Флора больше не хотела. Конечно, я могла сделать так, чтобы бабушка не думала о смерти. На какое-то время. Но постоянно подавлять ее волю, превращать в марионетку — не готова была так с ней поступать. И только с горечью наблюдала, как день ото дня она чахнет. А потом Флора ушла, мирно, во сне. И я осталась одна.