Заметив мою болезненную усмешку, Освальд морщится. Да, это еще одно последствие разрыва магических каналов. Я больше не смогу почувствовать истинную пару. В первые годы эта возможность еще сохранялась, но пару я так и не встретил. А теперь все. Даже если буду рядом, не почувствую ее. Впрочем, это к лучшему. Дом, семья… Ничего из этого у меня уже не будет. Тот, кто был рожден драконом, не согласится жить обычным человеком. День, когда связь со зверем исчезнет окончательно, станет для меня последним. Но Освальду я этого не говорю. За столько лет мы стали друзьями. Он и так винит себя за то, что уговорил меня на демонову дуэль. Конечно, я мог отказаться… но не смог. А раз согласился, то знал, на что шел. 

— Спасибо, — киваю, но король качает головой.

— Подожди. Да, я приму твою отставку. Но сначала у меня будет для тебя последнее задание. Очень важное… Есть тайна, не известная никому. Точнее, я думал, что неизвестная. Все, кто о ней знал, давно погибли.

Приглядываясь к Освальду, замечаю, насколько он напряжен. Заранее чувствую, что его признание мне не понравится.

— Ты помнишь, что кричал советник перед смертью? — спрашивает он.

— Про «истинного правителя», который взойдет на трон вместо тебя? — Ничего важного, кроме этих невнятных угроз, свихнувшийся предатель не выдал. — Разве это не обычные байки всех заговорщиков? Ты никогда не говорил, что существуют реальные претенденты на власть, — отвечаю, все еще не веря, что Освальд мог утаить от меня такое. 

— И все же, — хмуро признается король, — кое-что я скрыл. Как уже сказал, думал, что тайна ушла в могилу вместе с ее обладателями. Я имею в виду Гренвилей…

— Мятежников, которые заявляли, что их род древнее вашего и идет напрямую с Севера? — вспоминаю я далекое прошлое. — Они не одни такие были. Доказательства, как обычно, отсутствовали. А главное, насколько помню, вся семья погибла в пожаре. Не захотели сдаваться, когда замок окружили. Их всех опознали. 

— Все так, да, — вздыхает Освальд. — Для наших подданных история звучит так. Но…

— Что, но? Договаривай наконец, — едва сдерживаю раздражение.

— На самом деле в древних архивах нашелся один документ, который… скажем так, можно было трактовать в их пользу.

— Хочешь сказать, у них, действительно, были права? И куда делся тот документ?

— Сам знаешь, права наследования — самая запутанная вещь в мире. Всегда есть возможность раскопать какой-то старый трактат и найти в нем то, что нужно. А заговорщикам много не надо, — поймав мой мрачный взгляд, Освальд пожимает плечами и сообщает: — Документ уничтожили.

— Так, понятно, — цежу я. — Но какое значение это имеет сейчас, если весь род погиб? Или…

— Вот именно, Льюис, вот именно, — морщится король. — В замке был младенец, самый младший наследник рода. И если всех остальных опознали, то ребенок…Среди погибших он тоже был. Но тот ли? Или за него выдали кого-то другого? Настоящего младенца могли вывезти до осады. Все это лишь предположения. Но если он выжил, сейчас ему должно быть лет двадцать пять. Что, если советник говорил о нем? 

— Даже если он жив, кстати, кто, мальчик или девочка? — уточняю я. Но Освальд лишь недоуменно пожимает плечами, — документ всё равно уничтожен. Род погиб. Как он докажет свои права?

— Возможно, никак. Но Гренвили заявляли, что в наследнике пробудилась редкая и древняя магия королевской крови — магия подчинения. Все знают, что этот вид магии когда-то существовал в нашем роду, но потом был утерян. Если она проснулась в их наследнике, это докажет, что его кровь древнее нашей. 

— Магия подчинения? — переспрашиваю удивленно. — Никто из ныне живущих такой не обладает. Даже в летописях о ней говорится слишком туманно. 

— В летописях и про хрустальные пары пишут, что они появляются крайне редко. А мы уже две имеем. Послушай, возможно, советник вообще лгал про «истинного наследника». Возможно, ребенок действительно умер на пожаре. Возможно, у него никогда не было этой магии. Но все равно надо проверить.

— Освальд, если бы кто-то обладал магией подчинения, мы бы уже знали об этом, — качаю головой. — Такую власть над живыми существами невозможно утаить. Слишком велик соблазн ей воспользоваться. 

— И все же я хочу убедиться точно. Я должен знать, что заговорщики случайно не вышли на наследника Гренвилей. Что не он — их главный козырь. А если вышли, его надо обезвредить. Это моя последняя просьба к тебе.

— Тогда подытожим, — глухо произношу я, потрясенный всем услышанным. — Ты полагаешь, что где-то в стране живет наследник, превосходящий правящую королевскую семью по древности крови и обладающий магией подчинения. А еще у него есть все причины ненавидеть тех, кто сейчас занимает трон. Ведь из-за них погибли его родные. Есть подозрение, что о наследнике стало известно мятежникам. А глава Тайной канцелярии узнает о такой важной подробности только сейчас? 

— Прости, — тяжело вздыхает Освальд. 

— И как, по-твоему, я буду искать его через столько лет? После мятежа, по горячим следам, еще был шанс узнать правду. Но сейчас…

— На то ты и глава сыска, — устало сообщает король.