«Его высочеству точно надоело меня ждать, и он уехал, — думаю я с лёгкой усмешкой. — Ну и отлично. Меньше проблем».

Достаю телефон, открываю приложение, чтобы заказать машину. Уже собираюсь нажать на кнопку «Заказать», как мой шаг сбивается, когда я замечаю знакомый чёрный внедорожник. Водительская дверь распахнута, а сам хозяин машины развалившись в кресле с ленцой листает телефон. На нём черные джинсы и такого же цвета футболка. Неужели у него вся повседневная одежда исключительно чёрного цвета?

Внезапно, будто почувствовав мой взгляд, Аид медленно поворачивает голову. Его тёмные глаза находят меня мгновенно, и я чувствую, как по спине пробегают мурашки. Он медленно скользит взглядом по моей фигуре: от макушки до кед, задерживаясь на каждом изгибе. Затем его губы искривляются в усмешке.

Козёл! Мне даже захотелось опустить взгляд и проверить, что со мной не так. Может, ширинку не застегнула? Пятно на джинсах? Или наизнанку надела бомбер? Вместо этого расправляю плечи и уверенно подхожу к машине.

— После пар — это значит, что сразу после звонка ты должна была прибежать сюда, а не через двадцать минут, — его голос низкий, с лёгкой хрипотцой и неприкрытой насмешкой.

— Мне нужно было переодеться.

— Это необязательно было делать.

— Кто бы говорил, — шиплю, кивая на его внешний вид. — Сам-то успел переодеться в свой демонический цвет. Кстати, белый тебе больше идёт.

— Садись, — он игнорирует мою колкость, захлопывает дверь и заводит машину.

— Придурок, — бурчу я себе под нос, обходя машину спереди. И тут я чувствую это — странное покалывание на левой щеке, будто меня что-то притягивает, как магнитом. Я почти физически ощущаю его взгляд на себе. Хочется повернуться и проверить: моё ли это воображение, или он действительно пялится на меня?

Распахиваю пассажирскую дверь и забираюсь в его «танк». Сразу в нос ударяют насыщенные нотки грейпфрута, кедра и дорогой кожи. Салон такой же мрачный, как и его хозяин: чёрная кожа сидений, чёрная панель, никаких безделушек или освежителей. Единственное, чем отличается эта машина от своего хозяина, так безупречным блеском. Каждая поверхность сияет так, словно её только что отполировали. Аид же выглядит так, будто только что встал с кровати и натянул первую попавшуюся одежду. Но, чёрт возьми, даже в этом он выглядит сногсшибательно. Как бы мне ни хотелось это отрицать.

— Можешь остановиться у магазина «Сластёна»? — спрашиваю я, когда мы выезжаем с территории кампуса.

— Чупа-чупса захотелось? — он бросает на меня насмешливый взгляд, и уголок его губ дёргается. — Так я могу тебе свой дать.

Проигнорировав его дебильную и пошлую шутку, я цежу сквозь зубы:

— Хочу купить детям сладости. Ты же наверняка об этом даже не подумал.

— Денег-то хватит? Или ты рассчитываешь, что я за всё заплачу?

— Хватит!

— В детдоме не пять детей.

— Я знаю!

— По личному опыту?

Я молчу, сжав кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Я не собираюсь откровенничать с ним. Ни за что.

— В этом детдоме… — начинает Аид, но я его перебиваю:

— Тридцать девочек и двадцать мальчиков. Он открыт относительно недавно, поэтому в нём сейчас не так много детей.

— Ух ты. Подготовилась?

— Мне же нужно знать, куда я еду.

— Плохо подготовилась, — вдруг заявляет он, и я замираю.

— В смысле?

— В этом детдоме не так много детей не потому, что он открыт недавно. Это сделано специально, чтобы обеспечить их всем необходимым и дать качественное образование. Туда определяют детей, чьи родители умерли от рака. Это специализированное учреждение с усиленной психологической поддержкой. Они все вместе проходят терапию, чтобы справиться с потерей.

— А остальные дети не заслуживают такого же приюта? Мне непонятно такое разделение. Почему кто-то должен определять, кто достоин лучшего ухода?

— Такой детдом не единственный, — неохотно сообщает Аид, останавливаясь напротив магазина. — Есть и другие. Но ты права, их мало.

Я выхожу из машины, хлопнув дверью громче, чем нужно. В магазине я покупаю всем по большому чупа-чупсу и два огромных пакета с мармеладками. На кассе я отсчитываю деньги, чувствуя, как кошелёк заметно худеет, но это того стоит. Представляю, как загорятся глаза детей.

С трудом дотащила два тяжелых пакета до машины. С горем пополам заталкиваю их в машину и ставлю на коврик. Всё это время я чувствую на себе пристальный взгляд Аида.

— Боишься, язык отсохнет, если попросишь о помощи? — спрашивает он, когда я плюхаюсь в кресло и с силой захлопываю дверь, надеясь, что от этого звука у него заложит уши.

— А ты боишься, что тебя повысят из дьявола в ангелы, если сам поможешь? — парирую я.

— Этого я точно не боюсь, — зло усмехается он, и его улыбка становится почти волчьей. — Ангелом мне никогда не стать.

— А я не собираюсь продавать душу дьяволу.

— А кто сказал, что у тебя есть выбор? — его голос становится низким, опасным.