Гэвин ушел. Не исчез-исчез, но ушел достаточно, чтобы оставить зияющую дыру в моем мире. Как он стал таким необходимым для меня за такой короткий срок? Он перевернул мою жизнь с ног на голову, напомнив мне, кто я на самом деле. Во многом он спас меня. Даже если я не знала его близко, я доверяла ему, и, что важнее, я уважала его. Всего за несколько дней он доказал свое благородство снова и снова. Он всегда ставил наш народ на первое место.

Вместо того чтобы вернуться со мной, Гэвин выбрал остаться в той темнице оборотней с остальными королевами, чтобы они выжили. Если бы он ушел со мной, они бы умерли, и он не мог этого допустить. Все было просто. И как бы ни было больно знать, что я не всегда была его приоритетом, я понимала и уважала его решение. Черт, я, вероятно, согласилась бы, что это правильный поступок в той ситуации, если бы у него было время объяснить. Но времени у него не было, и теперь он ушел.

Я чувствовала Бастиана снаружи ванной, пытающегося не кружить рядом. Не имело особого значения, был он здесь со мной физически или нет, его мысли были сосредоточены на мне, все его сомнения и тревога, а значит, он все равно был со мной. И все же я ценила этот жест. Я была одна так долго, что одиночество стало моим способом справляться.

Я чувствовала и Эша, одну из немногих ярких точек в темноте, окружающей мое сердце. Он был с Тейном, в их комнате, заботясь о мужчине, которого любил, помогая ему брать кровь у нескольких смертных, не калеча и не убивая их. Оборотни держали Тейна в лучшей форме, чем Ксавьера, но он все равно был подвергнут пыткам и истощен, что, как я убедилась на собственном опыте, делало его довольно свирепым и грубым во время кормления.

И, конечно, я чувствовала Ксавьера. Его темные, тяжелые эмоции не слишком облегчали мне сердце, хотя его присутствие в Лунном Убежище было, вероятно, единственной причиной, по которой я не свернулась клубком на полу душа, рыдая. Я потеряла Гэвина, но вернула Ксавьера. Я чувствовала давно заброшенную связь, которую делила со своим первым связанным бессмертным, моим Главным Консортом, влекущую меня, побуждающую идти к нему. И все же я продолжала стоять под горячими струями, оттягивая неизбежную встречу.

Я не знала, что мы такое, Ксавьер и я. Когда он исчез два десятилетия назад, он был моим опекуном, добытчиком, моим наставником, моим учителем, моим спутником и иногда моим другом. Но я была юной, и он был очень осторожен, оберегая меня как от правды о нашем мире, так и от реальности моей роли в нем. Мы были связаны, но сможет ли он увидеть во мне женщину, а не девочку, которую знал? Сможет ли он переступить через наше прошлое и стать полноценным, деятельным консортом в моем гареме? Смогу ли я? Или мы продолжим висеть в этом сбивающем с толку подвешенном состоянии?

Вздохнув, я вспенила мыло в руках и растерла его по телу. Я была в душе, предаваясь жалости к себе, достаточно долго. Ксавьер уже кормился от нескольких смертных, без желания, судя по тому, что я чувствовала через связь, и он ждал меня. Пришло время перестать оттягивать неизбежное.

Я закончила мыться, затем ополоснулась и выключила душ. Я уставилась на сморщенные пальцы, гадая, как долго я стояла под водой. Живот заурчал. Достаточно долго, чтобы голод дал о себе знать. Похоже, отсутствие аппетита перед спасательной миссией дало о себе знать.

Я быстро вытерлась, затем обернула полотенце вокруг себя и открыла дверь ванной. Бастиан сидел на краю поспешно застеленной кровати, поднос, как те, что используют для завтрака в постель, стоял на одеяле рядом с ним, наполненный несколькими сэндвичами, нарезанными фруктами и сыром и графином кофе, судя по соблазнительному аромату, вместе с миниатюрным керамическим кувшинчиком с тем, что я приняла за молоко, и крошечной чашечкой с сахаром. Был второй миниатюрный кувшинчик — единственный предмет на подносе, который меня озадачил.

Я оглядела сэндвичи, сосредотачиваясь на полоске вкусной начинки, выглядывающей между каждой парой ломтиков хлеба, пока пересекала комнату к комоду.

— Арахисовое масло и мед? — спросила я, рот уже наполнялся слюной.

— Только лучшее для моей госпожи, — сказал Бастиан, с легкой усмешкой. Были некоторые преимущества в том, что он шпионил за мной в облике кота месяцами. Он знал все мои тайные удовольствия, вещи, которые я скрывала от остального мира. Он знал, что я люблю есть, смотреть, носить… даже как я касаюсь себя, когда я одна. У него была тайная книга, как нажимать на все мои кнопки и удовлетворять все мои желания, и мне это отчасти нравилось.

— Ты слишком добр ко мне, — сказала я ему. Я вытащила леггинсы, свободную футболку и длинный, уютный кардиган. Я выбрала белье для комфорта — как будто это было что-то новое — и пушистые носки.

Я бросила полотенце, наблюдая, как взгляд Бастиана блуждает по моим изгибам. Я чувствовала его растущее желание, хотя он умело изображал невозмутимость. Одевшись, я села на край матраса, чтобы натянуть носки.

— Хочешь, я пойду с тобой? — спросил он.