— Да, но перед этим он отберет все твое имущество, мой славный генерал. Ты же знаешь, что наш король любит так делать? Твою младшую сестру, этот прелестный цветочек, он отправит гнить в монастырь. Или отдаст замуж за кого-то вроде меня: беспринципного, неспособного на верность и проводящего дома от силы месяц в году.

Конечно, я описываю тебе худший из вариантов. Уверен, так поступить с тобой наш король не решится. Но… как говорится, будь готов к плохому, к хорошему мы и так готовы.

— Лучше заткнись, балабол. Я дал Его Величеству слово жениться на Анастее и сдержу его. К тому же я сам хочу этого: девушка молода, красива и нравится мне. Уверен, наш брак будет удачным, — отвязываю своего коня и взлетаю в седло.

— А еще у нее широкий таз, и она нарожает тебе множество здоровеньких дракончиков, будущее славного рода эр Драгхар! — следом за мной оруженосец садится на свою лошадь.

Усмехаюсь, чувствуя, как от болтовни Седрика невольно поднимается настроение:

— И это тоже. Широкие бедра еще ни одну женщину не изуродовали и служат достойным приданным.

Трогаю коня с места и неспешно выезжаю за ворота храма.

Что же, как я и предполагал, вариант обойти клятву крови и развестись есть. Не так просто, но вполне решаемо. Осталось только отыскать эту… Аделаиду... Ну и имечко!

Глава 2. Как известно, принцессы сами не появляются, их надо искать, пленять, завоёвывать…

  Двумя часами ранее. Аделаида

— Вяземская, четыре минуты до выхода! Живо к сцене! — пронзительный голос Владика, режиссера нашего спектакля, заставляет меня вздрогнуть.

Бросаю на себя взгляд в зеркало, проверяя лицо: вроде бы все в порядке. Следов слез не видно, красный распухший нос тщательно запудрен, прическа держится.

Взгляд падает на гримерный столик, заваленный палетками с гримом, и лежащую там шкатулку из ореха. Единственную вещь, что мне позволили взять на память из квартиры бабушки. Даже альбом с нашими совместными фотографиями не отдали.

Я снова непроизвольно всхлипываю, и перед глазами встает недавняя ужасная сцена…

— Убирайся отсюда, приживалка, — брезгливо цедит Лариса, сестра моей мамы. — Здесь нет ничего твоего, кроме рваных трусов. Пошла вон! — и пинает бок стоящего у двери чемодана.

Она сама его и собрала. Просто вывалила из шкафа мою одежду и чуть не ногами сгребла ее в старенький чемодан, с которым я два года назад приехала к бабушке после смерти родителей.

— Тетя Лариса, ну куда я пойду? У меня в Москве никого нет, кроме вас с дядей Борей, — я чуть не плачу, не понимая, что происходит. За что со мной так человек, которого я искренне считала близким и даже любила?

— Я тебе больше не тетя! А мой муж… даже не смей смотреть в его сторону, сучка развратная. Малолетка бесстыжая! Решила, что можешь раздвинуть ноги перед чужим мужем, и тебе это сойдет с рук?

— О чем вы говорите? — я таращусь на тетку и ничего не понимаю.

— О чем говорю?! — она упирается кулаками в широкие бока. — О том, что ты под моего мужа подлегла, шлюшка! Думала, я ничего не узнаю?!

— Я… да никогда… — я даже сказать ничего не могу, так оторопела от предъявленных обвинений.

— «Никогда-а», — кривляясь, передразнивает тетка. — Пошла вон! Это квартира моей матери, после ее смерти я наследница. А ты иди в других местах подстилкой работать.

От дверей слышатся смешки: из соседней комнаты выглядывают Лика и Мика, дочери-близняшки Ларисы. Мои двоюродные сестры.

Заметив, что я смотрю на них, Мика довольно улыбается, и Лика принимается корчить мне рожи. Две зловредных мартышки, с которыми я никак не могу найти общий язык. Неужели это они что-то надули матери в уши про меня и своего отца?

— Тетя Лариса, — я снова пытаюсь воззвать к ее разуму. — У меня никогда и ничего не было…

— Заткнись и топай к двери, — перебивает меня тетка и толкает в плечо. — Шагай.

Глава 2.1

— Можно я хоть что-то возьму на память о бабушке? — прошу ее. С тоской обвожу взглядом полки в стареньком серванте: наверняка, стоящие там вещицы скоро окажутся в антикварном магазине. А что не удастся продать, просто выкинут на помойку.

Ларису раздражала бабушкина любовь к фарфоровым статуэткам, которые та собирала всю жизнь. Нервировала бижутерия советских времен, которую бабуля упорно отказывалась выбросить, хотя все давным-давно вышло из моды. Все эти наивные, переливающиеся ярким  блеском броши, кольца с крупными одиночными камнями, кулончики из недорогих сплавов с хрусталем и гигантскими цирконами.

Еще Лариса обзывала бабушку старьевщицей за то, что та не выбрасывала расшитые бисером и пайетками театральные сумочки. Наоборот, бережно перекладывала папиросной бумагой и прятала в коробки из-под обуви.

А мне нравились все эти вещицы. Я любила перебирать их, рассматривать. Фантазировать, как вот с этим веером с перламутровой ручкой я танцую на балу с прекрасным мужчиной, графом или герцогом.

А с этой сумочкой в руках, одетая в длинное платье фасона «ампир», спешу в театр на премьеру новой пьесы. Или сама выступаю на сцене, а на груди у меня вот это колье с фальшивыми сапфирами. Частенько на спектакли в нашей студенческой театральной студии я надевала бабушкины украшения.