Хмыкает и демонстративно скрещивает руки на груди, будто собирается защищаться от меня, но я не собираюсь нападать. 

 — Хотя нет, не говори. Твоё имя мне ни к чему — добавляю и делаю шаг к ней. Она опускает руки вдоль тела и как-то испуганно озирается, вжимая голову в плечи. 

Потому что я больше не молчу? Или рядом нет Силестии?

Напираю, подобно моему дракону Айрону, в те моменты, когда он даёт инструктаж своим солдатам. 

Глубоко вдыхаю и ничего не чувствую по отношению к этой девчонке 

— Посмотри на меня, милая, и хорошо запомни, что я никогда не буду проветривать твою комнату и готовить тебе дрожжевые булочки, независимо от того, как сейчас к тебе относится мой муж, его мать, да хоть сам король, и под каким статусом жаждет оставить меня при себе Айрон. Это мой дом. Моя территория, мои комнаты и мой сад. Каждый уголок этого дома пропитан мной, и если хочешь быть здесь хозяйкой, то я советую тебя снести здесь всё до основания и построить с Айроном новое гнездо. Очевидно, что ты ещё слишком молода и инфантильна, чтобы понять, как всё вокруг тебя устроено и к чему может привести глупость и беспечность. Там, откуда я пришла в этот мир, есть одна хорошая поговорка: на чужом несчастье, своего счастья не построишь. Просто помни об этом. Держи в своей красивой головке каждый новый день, — я поднимаю руку, несколько раз стучу себя по виску — потому что однажды наступит день и напротив тебя будет стоять уже другая. Моложе, красивее и сильнее. Пусть Боги будут милостивы к тебе и никогда не пошлют в наказание испытать потерю, подобную моей — я замолкаю, а девчонка напротив замирает. Голубые, как весеннее небо глаза становятся огромными, а розовые губы плотно сжимаются.

— А вот теперь можешь идти, делать всё, что пожелаешь — добавляю и обойдя её, направляюсь в свою комнату. 

Меня встречает запах чистого белья, мускуса и бумаги. Боль снова возвращается и скручивается в груди тугим узлом, когда взгляд мой падает на кроватку для ребенка, стоящую у окна. 

Почему Айрон до сих пор от неё не избавился? 

Прикрываю глаза, потому что они горят от непролитых слёз и глубоко вдыхаю, чтобы унять нахлынувшие эмоции. 

Когда открываю глаза, то осматриваюсь, такое ощущение, что Айрон так и не зашёл сюда с тех пор, как мне стало плохо и он, обернувшись в дракона, отнёс меня в больницу. 

Где же ты ночевал всё это время, дорогой муж? 

Его рубашка, как и в утро того дня, по-прежнему висит на спинке стула, бумага, что он смял в порыве ярости, лежит у стола, а у окна осколки разбившего стакана, который выпал у меня из рук, когда я почувствовала боль. 

Зажмуриваюсь и рывками принимаюсь стягивать с себя мокрое платье, но оно не поддаётся, липнет к телу, царапает мокрыми швами, и я в сердцах издаю рык, тяну ткань, и треск её заполняет комнату, смешиваясь с моим вскриком. 

Я останавливаюсь и, закрыв ладонью рот, тихо всхлипываю, а горячие слёзы обжигают мои щёки. 

Впервые за этот месяц я даю волю слезам. Плачу, не в силах остановить этот поток. 

Я не позволяла себе плакать до этого момента, будто если бы позволила подобную слабость, то приняла бы тот факт, что не только потеряла сына, но и возможность вообще когда-либо прижать к груди своё дитя. 

Не хотела в это верить, до последнего надеялась, на какое-то чудо. 

Но чуда не случилось 

А вернувшись домой, поняла, что меня заменили. 

Боль от моей потери когтистой лапой разрывает грудь и, закрывая руками лицо, я теперь начинаю рыдать. 

Не знаю, как долго я так сижу.

А затем вздрагиваю, когда вслух врезается тихий стук.

— П-простите меня, я не хотела вас пугать — произносит моя служанка Мила и когда киваю ей, проходит вглубь комнаты, чтобы поставить поднос, который держит в руке на стол Айрона.  

— Помоги мне переодеться. — подзываю её и разворачиваюсь спиной, чтобы помогла мне со шнуровкой. Вздрагиваю, когда ледяные пальцы Милы касаются обнаженной кожи спины. Она дёргает шнуровку, помогает стянуть влажную ткань, изредка бросая на меня быстрые взгляды. 

— Я вам бульон принесла, — произносит Мила и отходит к шкафу, чтобы выбрать для меня другое платье. Достает сначала одно, но какое-то время подержав в руках заменяет его на другое. Не спорю с ней, потому что меня атакуют мысли о том, как бы я могла покинуть этот дом. 

В идеале мне бы хотелось уйти прямо сейчас, но без плана я могу легко провалиться и тогда Айрон меня вернёт, возможно, запрёт меня в нашем подвале.

Его дракону ведь нужна близость истинной.

— А почему комнату не убрали? — спрашиваю, когда переодеваюсь и Мила тушуется. Отходит от меня на шаг. Осматривается будто в поисках невидимой поддержки, а затем виновато опускает голову. 

— Так велено было, моя госпожа, в комнату вашу не входить и ничего не трогать. — тяжело вздыхает она — Мне очень-очень жаль, моя госпожа.