Я посмотрела на дом. Большой, основательный, из сосны. Дом, который строили поколениями. Дом, выдержанный на века. Старшие Хейлы оставили в нем свой след, потом оставят и младшие. Однажды Адам тоже добавит свою часть истории. Тед перебрался в одну из маленьких хижин на территории, оставив дом Адаму, Бену и Джеймс. А когда-нибудь, очень нескоро, Путеводную звезду унаследуют все трое братьев.

Но дом — будет Адама. Именно там он поднимет свою семью.

И Бракс никогда не спорил с этим. Наоборот, был счастлив. Он всегда говорил, что жизнь ранчо — не для него. Он помогал, любил животных, но в целом занимался налогами, бумагами и держался подальше от ежедневных хлопот. Но Путеводную звезду он любил. И если Пират добьется успеха, сделает ранчо одним из лучших заводчиков квотерхорсов — это его цель. Семья. Дом.

Он мог выиграть всё и почти ничего не потерять.

Так почему казалось, что это он рискует целиком?

— Не знаю, — прошептала я, больше себе, чем ему.

— Все будет нормально. — Он двинулся к двери. — Обещаю.

— Вот опять. Всё обещаешь. Обещания, которые ты не можешь выполнить.

Он посмотрел на меня странно, непроницаемо.

— Мне кажется, я свои обещания держал чертовски хорошо.

— Какие именно обещания… — начала я, но он уже открыл дверь, придержал меня за локоть и мягко, но уверенно втолкнул внутрь.

По коридору тянуло ароматом чеснока и томатов. Значит, Тед готовил свое фирменное блюдо — спагетти с фрикадельками и чесночным хлебом. У меня заурчало в животе, когда мы прошли дальше.

Все уже были на кухне: Адам, Джеймс и Бен, смеясь, собирали салат. Зак на барном стуле, костыли у стены. Моя мама, которая обычно не участвовала в воскресных ужинах на ранчо, но ничуть не удивилась приглашению, намазывала толстый слой чесночного масла на багет. Тед помешивал огромную кастрюлю с соусом. Смех, болтовня, звяканье посуды — тёплый, домашний шум.

Мама подняла глаза.

— Вы пришли вместе?

У меня в горле пересохло.

Потому что вот что мог потерять Бракс. Вот что он хотел. Он наверняка представлял себе этот момент. Как приводит женщину на воскресный ужин. Как сообщает им хорошие новости. Мужчины Хейл относились к браку серьезно. Тед воспитал сыновей на истории своей любви к их матери.

Конечно, он мечтал об этом.

И черт возьми, он точно не мечтал, что этой женщиной буду я.

И точно никто в этой комнате не подумает, что это хорошие новости.

Я посмотрела на Бракса. Его взгляд скользнул по моему лицу, ищущий, внимательный. Краешек рта дернулся вверх в короткой полуулыбке. Потом он взял мою руку, переплел наши пальцы, повернулся к комнате лицом.

— Мы женимся, — сказал он так, будто это самая обычная вещь на свете.

Шум и болтовня оборвались разом — будто все в комнате одновременно втянули весь воздух.

У меня слегка закружилась голова.

А потом все заговорили разом.

— О боже! — завизжала Джеймс и бросилась к нам. — Поздравляю!

Мама прижала ладони к щекам.

— Моя девочка… Господи.

Черт.

Они подумали, что все настоящее?

Да я бы в жизни до такого не додумалась.

— Бракс, — прошипела я.

Он поднял наши руки и поцеловал мои пальцы, а в его синих глазах плясали смешинки.

— Это была твоя идея — сообщить всем сразу. Я предлагал групповое сообщение с вершины горы, помнишь?

— Мне и в голову не пришло, что они… что они подумают, будто это правда. — Паника сжала голос в тонкий писк. Откуда мне было знать, что они поверят, что мы влюблены? Я попыталась высвободить руку, но он держал крепко.

— То есть это не взаправду? — мама уставилась на нас, руки на бедрах, взгляд — как два ножа, направленных каждому из нас по одному. — Это что, шуточки такие?

— О, это взаправду, — уверил ее Бракс. — Мы произнесем клятвы перед судьей. Брак будет юридически действительным.

— По крайней мере, на пару месяцев, — добавила я.

Мамин взгляд стал еще жестче.

— Это не смешно, юная леди.

Ну вот, знакомая тема... Мама любила меня до последней клеточки, но свято верила, что знает, как мне жить, и лучше бы я отдала ей руль управления своей жизнью.

— Мам… — начала я, уже готовая ко второй серии драмы.

Но Бракс сжал мою руку так крепко, что я осеклась.

— Никто не относится к этому серьезнее, чем Эсси. И, если уж начистоту, идея была моей, а ее пришлось долго уговаривать, — сказал он, спокойный, уверенный, как будто именно так и должно быть. Потом он изложил ей все правила соревнования, что дает победа, как это повлияет на карьеру Пирата… и мою.

— Но при этом у Эсси было одно условие, — продолжил он. — Если мы выиграем, деньги идут вам, на покупку Sweetie Pie.

Мама издала сдавленный возмущенный звук.

— Я не могу…

— Позвольте уточнить, — перебил ее Бракс. — Это не подарок. Это инвестиция. Мы верим в вас и в ресторан. И, если уж быть честным, я люблю ваши пироги и не хочу, чтобы пекарня сменила владельца или, не дай бог, закрылась. Это шанс всей жизни для Пирата и Эсси, но она не поедет, если вы не согласитесь.

— Ох, детка… — глаза мамы заблестели, и она тут же заключила меня в объятия.