Я знала, о чем он. Время для спортивной карьеры жеребца было ограниченным, если владелец хотел потом использовать его в племени. На соревнованиях жеребец должен полностью контролировать инстинкты. Мимо гуляют кобылы, а он должен вести себя как пай-мальчик — не орать, не прыгать на других лошадей. Иначе это опасно.

В природе жеребцы тоже жили по четким правилам. Один — ведет гарем. Остальных молодых самцов прогоняют. Те либо создают свой гарем, отбирая себе кобыл, либо сбиваются в холостые табуны. Но в таких табунах рано или поздно функция угасает. Используй или потеряешь. И с выставочными жеребцами было так же: слишком долгий самоконтроль и потом уже толку ноль. Поэтому большинство жеребцов показывали два-три года.

— Фьютюрити — важный этап, — сказал Бракс, будто я этого не знала. — Для трехлеток больше такого шанса не будет. В следующем году он уже не будет подходить.

— Ладно, — сказала я медленно. — Тогда снимаем его из непрофессионалов и заявляем в открытую категорию, где поедет Адам. — Я знала, что Джеймс не вариант — она уже будет ездить за клиента.

— Это вариант. Но там ему придется соревноваться с лошадьми, которые тренировались весь год, а не пару месяцев. Я не говорю, что он не сможет победить, но риски выше. Ты ведь хочешь, чтобы у него был лучший старт?

Я моргнула, сбитая с толку. Какого черта он спрашивал меня так, будто я нарочно ограничиваю Пирату возможности? Я ведь не выбрасывала Зака под копыта.

— Конечно хочу. Мы все хотим. Но что ты предлагаешь? Единственный, кто может ехать в нон-про (*категория в конных соревнованиях для всадников-непрофессионалов) — владелец или его ближайшие родственники. Твой отец не в форме, а Бен еще слишком мал. Ты сам поедешь?

— Мы оба понимаем, что это плохая идея. Я всадник нормальный, но не спортивный. В крайнем случае — да, но честно? Отдать Адаму открытую категорию лучше.

— Значит, возвращаемся к тому же, — сказала я раздраженно. — У тебя закончились родственники, Бракс. Тут ничего не поделаешь.

Зак приоткрыл один глаз и ухмыльнулся, с моим блеском на губах.

— А вот это не факт.

Я сузила глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— В определении ближайших родственников четко написано: супруг, родители супруга, партнеры родителей, отчимы и мачехи, дети, пасынки, братья и сестры, их супруги и партнеры, половинные братья и сестры, сводные, тети, дяди, бабушки и дедушки. — Зак отбарабанил список так, будто ждал вопроса. — Нам нужна супруга. Идеально — женщина, которая отлично держится в седле. Знаешь такую?

Я поморщилась. Да не может же он…

Я повернулась к Браксу. В надежде, что он сейчас бескомпромиссно скажет «нет».

— Ты… хочешь, чтобы я вышла замуж за Зака?

Выражение лица Бракса напоминало грозу, нависающую над горами: темную, свирепую, смертельно опасную.

— Ты выйдешь за Зака только через его труп, — сказал он.

— Эй! — возмутился Зак. — Какого черта, мужик? Почему это я должен быть трупом?

Ледяной взгляд Бракса скользнул к брату.

— Ты уже переломан наполовину. А я целый. И мне есть ради чего жить.

— Но это же нелогично, — проворчал Зак. — Как она выйдет за меня, если я мертв?

— Никак, — спокойно сказал Бракс. — В этом и смысл.

— Никто не умирает, — оборвала я, уже закипая. — И никто не женится. Точка.

Братья обменялись долгим, недобрым взглядом. У меня сердце забилось, как пугливый жеребенок. Если речь не о Заке… тогда значит… Нет. Нет, к черту. Сто раз нет.

— Скажи ему, Бракс. — Голос у меня взвился на октаву выше. — Скажи, что это идиотская идея.

Он секунду помолчал. Пожал плечами.

— Ее стоит рассмотреть.

Я подавилась взрывом смеха.

— Да ни в жизнь! Ты с ума сошел?!

— Если подумать, это логично. У тебя есть идея получше?

— Отказаться от лошадей и уехать в Антарктиду дрессировать белых медведей, делать смену ноги в воздухе и скользящие остановки — вот идея получше! — выпалила я.

— Пингвинов, — сказал Бракс.

— Даже я понимаю, что это тупо, — пробормотал Зак. — Как ты собрался ездить верхом на пингвине?

— Пингвины живут в Антарктиде. Белые медведи на Северном полюсе, — объяснил Бракс. — Так что либо дрессируй пингвинов в Антарктиде, либо медведей на Северном. Смешивать нельзя.

Я уставилась на него.

Он уставился на меня.

— Я тебя ненавижу, — сказала я с полной искренностью.

Он едва заметно поморщился, будто сожалея.

— Знаю, чертовка.

— Плевать. — Я схватила сумку и направилась к двери. — Схожу за кокосовым маслом и заживляющим кремом для Зака. Когда я вернусь, надеюсь, вы оба поумнеете. — Я остановилась на полдороге и изобразила на лице лучшее мамино «я тобой разочарована». — Зак на обезболивающих, ему можно простить чушь. А вот ты, Бракс… тебе оправдания нет.

— Подумай над этим, — только и сказал он.

Я покачала головой. Ни хрена я над этим думать не собиралась.

13

Бракс

Зак: Мне скучно. Приходи, посиди со мной.

Бракс:  Эй, Адам. Painted Cat сегодня?