Я улыбалась даже тогда, когда он медленно и глубоко поцеловал меня, сгибая мои колени так, чтобы они обрамляли его тело. Я думала, он войдет в меня быстро, но вместо этого он не торопился, исследуя меня так, словно я снова была для него в новинку.

— А я-то думала, ты сказал, что все закончится быстро, — протянула я.

Я не жаловалась, просто дразнила. Меня полностью устраивало лежать под ним, под его жаждущим и оценивающим взглядом.

Я никогда раньше не была центром чьего-то мира, скорее всегда обузой. Раньше я думала, что Захария считает так же, но теперь знала правду.

Он заботился обо мне не из чувства долга или в качестве одолжения отцу.

Он заботился обо мне, потому что я была для него целой вселенной.

Эта правда придавала более глубокий смысл его поступкам за последние два года, и я чувствовала себя идиоткой из-за того, что не замечала этого.

Захария замер, поцеловав меня в живот.

— Что случилось? — спросил он.

В глазах защипало, и я попыталась проглотить ком, вставший в горле. Я покачала головой.

— Прости, что я только сейчас разглядела тебя настоящего, — сказала я.

Его взгляд оставался непоколебимым, пока он нависал надо мной.

— Не извиняйся, любовь моя, — произнес он. — Я мог бы так и остаться для тебя невидимкой, и моя преданность тебе все равно была бы неизменной.

Я взяла его лицо в свои ладони и притянула к себе. Мы поцеловались, а затем Захария сел на пятки, убрал влажные волосы с лица, крепко сжал мои бедра и вонзился в меня. Моя спина выгнулась от блаженного вторжения.

Он двигался неистово и сосредоточенно, губы и брови были сурово сжаты. Пару раз он выскальзывал, и оба раза проводил пальцами по моему разгоряченному входу, используя эту влагу, чтобы потереть мой клитор.

Я поняла, что он близок, когда он начал озвучивать свое наслаждение. Это был глубокий, утробный стон, от которого по моему телу пробежала дрожь. Мой живот свело спазмом, и меня перебросило через край. Когда я кончала, Захария опустился на меня, просунув одну руку под мою спину, а другую прижав к моей макушке, чтобы я не ударилась о дверцу машины, к которой, как я вдруг осознала, меня прижали.

Он сделал еще несколько финальных толчков и, когда кончил, тяжело задышал, рыча на каждом выдохе. Я обвилась вокруг него, дрожа. И не потому, что мне было холодно. На самом деле в машине было так, блядь, жарко, что я была уверена: в моем теле не осталось ни капли воды. Захария провел меня сквозь последние волны наслаждения: целуя, вылизывая и дразня так, словно мы не трахались только что целый час. Это было томно и прекрасно. Хотя мне не хотелось, чтобы все заканчивалось, мне до одури нужна была вода и, возможно, пицца.

Захария усмехнулся, поцеловал меня в лоб, а затем сел, увлекая меня за собой. Голова закружилась, и мне пришлось закрыть глаза, чтобы это прекратить.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, — ответила я, а затем нахмурилась.

— Что такое?

— Ничего. Просто положила руку во что-то мокрое.

Захария хохотнул.

— Учитывая, сколько раз я заставил тебя кончить, это, скорее всего, твое.

Я покраснела, хотя мне и не было стыдно. Скорее, это было от воспоминаний о том глубоком, изысканном удовольствии, которое он мне подарил.

— Ну, тебе не хватило одного, — заметила я. — Но восемь тоже неплохо.

Он посмотрел на меня без тени веселья.

— Ну ты и гребаная мелкая стерва, — произнес он.

— Тебе это нравится, — парировала я.

— Нравится, — согласился он, схватив меня за подбородок и притянув к себе. — Но в следующий раз я трахну тебя так, будто мне это не нравится.

Я облизала губы. Они саднили и огрубели, напомнив мне о моем паломничестве по пустыне. Я не знала, почему разум откопал это воспоминание, но оно не исчезало, даже когда я сосредоточилась на Захарии.

— Обещаешь? — спросила я.

Захария ухмыльнулся, его хватка ослабла, а большой палец легко провел по моей коже. Мне нравилось, как он сочетал доминирование с нежностью.

Мне было нужно и то, и другое.

— Да, любовь моя, — ответил он. — Самое легкое «да» в моей жизни.

Мы оделись и пошли в дом, остановившись на кухне, чтобы совершить набег на холодильник. Пиццы у Захарии не оказалось, даже замороженной. Зато был сыр, который я с удовольствием съела.

Я залпом выпила два стакана воды и захватила третий в спальню.

Мы вместе приняли душ, намыливая друг друга. Захария уделил особое внимание моей груди, разминая соски до тех пор, пока они не затвердели до боли. К тому моменту, как он закончил, у него стоял, а я боролась с волнами покалывающей похоти.

Может, во время секса он и не кончал больше одного раза, зато восстанавливался он моментально.

— Хочешь потрахаться? — спросила я.

Захария рассмеялся, закрыв глаза, и отступил под струи воды. Я обожала смотреть, как вода стекает по его телу.

Он был великолепен.

— Учитывая, что я пообещал тебе перед тем, как мы вышли из машины, думаю, лучше сделать небольшой перерыв.

— Я справлюсь, — заявила я.