Раздался тихий скользящий звук, и я повернулась, увидев, как Захария приподнимает раму. Он жестом велел мне вылезать и последовал за мной по пятам. Отступая, я крепко прижимала к себе дневник.

Оказавшись во внедорожнике, мы сидели в тишине, слишком ошеломленные, чтобы произнести хоть слово. Мне было трудно осмыслить то, что я только что услышала, потому что масштаб их предательства превосходил все, что я могла себе представить.

Я ожидала подобного от Лиска, но остальные три семьи?

В своем сговоре по уничтожению мира они отвернулись от моего отца, от Захарии и от своих собственных районов.

Мне также показалось странным, что никто из них ни разу не упомянул мою мать. Словно ее вообще не существовало: ни как мишени, ни как жертвы, ни как выжившей.

Неужели это потому, что они ни в грош не ставили женщин, которые и давали им их истинную силу? Или они надеялись прятать ее в тишине до тех пор, пока не настанет конец света?

Мой шок быстро сменился гневом.

— Пожалуйста, скажи мне, что мы их уничтожим, — произнесла я.

Захария посмотрел на меня, и его спокойствие меня немного встревожило, но я знала: его довели до самого предела. Эти люди только что разбудили монстра.

Он ответил с легкой полуулыбкой:

— Да, любовь моя. Мы их, блядь, уничтожим.

ЗАХАРИЯ

 

Все это время я сомневался в самоконтроле Лилит, хотя на самом деле мне стоило бы беспокоиться о своем собственном.

Если бы ее не было со мной, я бы перерезал каждого мудака в этом гребаном доме.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ЛИЛИТ

 

— Хочешь потрахаться? — спросила я.

Захария только что припарковался. Мы еще не вышли из внедорожника, но поездка до дома довела меня до предела.

— Я всегда хочу трахаться, — сказал он, выключая зажигание. — Хочешь сначала зайти в дом?

— Я не привередливая, — ответила я. — Можешь трахнуть меня на заднем сиденье, как обещал, и довести до девяти оргазмов.

— Это твоя фантазия? — спросил он.

Я пожала плечами. У меня дрожали колени.

— Звучит замечательно.

Он замер, глядя на меня, а затем вышел из машины. Сначала я подумала, что он направляется в дом, но он открыл заднюю дверь и скользнул на сиденье.

Я ухмыльнулась, перебралась назад и оседлала его. Наши губы столкнулись в поцелуе, прежде чем я отстранилась и стянула с себя футболку. Захария воспользовался моментом и сжал мою грудь.

— Боже, какая же ты, блядь, горячая, — прорычал он, подавшись вперед, чтобы поцеловать меня в грудь, а затем накрыл один сосок губами.

Я вцепилась в его голову, зарывшись пальцами в волосы. Он переключился на другую грудь, выводя круги языком по моей коже.

— Мне это нужно, — прошептала я, отстраняясь, чтобы сесть рядом с ним.

— Тогда что ты делаешь?

— Раздеваюсь, — ответила я, стягивая джинсы.

Захария последовал моему примеру, снимая рубашку и штаны. Я потянулась к его члену и снова оседлала его, двигая рукой вверх-вниз по стволу. Он был гладким и горячим, и, как бы сильно мне ни хотелось попробовать его на вкус, я еще сильнее хотела почувствовать его внутри себя.

Я направила его между своих ног и опустилась на член. Я обожала это ощущение первого толчка, когда тело еще тугое и откликается на каждое его движение.

Захария застонал, его руки скользнули по моей спине.

— Боже, как же хорошо, — выдохнула я, откинув голову назад и положив руки ему на плечи. — Надо было заставить тебя трахнуть меня раньше.

Он смотрел на меня полуприкрытыми глазами, обхватив ладонями мои ребра. Мне нравилось это ленивое, томное выражение, которое появлялось на его лице, когда он был во мне. Он редко бывал настолько расслабленным. Это шло нам обоим на пользу.

— Тебе никогда не придется заставлять меня трахать тебя, — сказал он.

— Да? — спросила я, наклоняясь ближе и обвивая руками его шею.

Мне нравилось, как мои соски терлись о его тело при каждом движении. Я поцеловала его, сладко проникая языком в его рот. Поцелуй был медленным и чувственным, но я ощущала, как внизу живота разгорается пламя.

— Так горячо, — прошептала я, отстранившись, чтобы собрать волосы и перекинуть их на одну сторону. — Чертовски горячо.

Захария сполз ниже по сиденью, переместив руки на мои предплечья.

— Откинься назад, — произнес он. Его голос прозвучал как тихий приказ.

Именно эта мягкая непреклонность заставила меня напрячься. Мое желание обострилось, пронзая тело, словно нож. Я не могла решить, хочу ли бороться с ним или подчиниться. В любом случае, я знала, что сейчас меня трахнут так, как никогда прежде.

Я повиновалась, больше из любопытства, опершись спиной о водительское сиденье и положив руки ему на колени. Мы все еще были соединены, и от смены позы у меня перехватило дыхание.

— Вот так? — спросила я.

— Да, — сказал он, погладив меня от живота до груди. — Просто гребаная мечта.