Захария повел меня по коридору, мимо винтовой лестницы, в фойе, из которого вели двери в две комнаты. В одной была официальная столовая, а в другой — кабинет Лиска. Он напомнил мне кабинет моего отца, забитый огромной темной мебелью. Даже без света я узнавала эту цветовую гамму: темное дерево, оттенки коричневого и позолоченный металл.

— Можешь пользоваться фонариком, но следи за окнами, — предупредил Захария.

Всего окон было пять. Два по обеим сторонам камина были скрыты за тяжелыми портьерами, а три окна с фасадной стороны дома были украшены витражами.

Я посмотрела на Захарию.

— Сколько у нас времени?

Он взглянул на часы.

— Думаю, от силы час.

— Поняла, — сказала я, уже направляясь через комнату к рабочему столу Лиска.

Стол был абсолютно пустым, если не считать лампы, которая выглядела так, будто весит целую тонну.

У стола было семь ящиков: по три с каждой стороны и один посередине. Я начала слева. В верхнем лежала потрепанная «Книга Сияния», следующий был забит папками, набитыми чем-то похожим на старые проповеди, а нижний ящик был битком набит закусками, что меня даже впечатлило.

Кто бы мог подумать, что в Лиске есть что-то настолько человеческое?

С другой стороны было примерно то же самое: папки и папки с прошлыми проповедями.

«Этому человеку нужен шкаф для документов», — пробормотала я про себя.

В среднем ящике лежала именная бумага для писем и различные перьевые ручки, но ничего похожего на клинок. Даже ножа для вскрытия писем не было.

Я немного разочаровалась. Я надеялась, что Лиск облегчит нам задачу и будет так же беспечен со своими тремя клинками, как я была со своим одним, но, разумеется, нам так не повезет.

Я переключила внимание на книжные полки, уставленные изданиями в кожаных переплетах. Сначала я подумала, что архиепископ заказал для всех своих книг одинаковые зеленые обложки с позолоченными корешками, но когда сняла одну с полки, то обнаружила, что это просто переплетенные куски цельного дерева.

Я, по правде говоря, и не ожидала, что Лиск читает что-то, кроме «Книги Величия» или других сопутствующих текстов, написанных предыдущими архиепископами. В детстве я обожала читать, но по мере взросления книги становились все менее и менее доступными. В них не было великих приключений или захватывающих тайн. Они были о славе церкви и последствиях греха. Иногда я задавалась вопросом: ломились бы жители Эдема в Ниневию за развлечениями, если бы им позволяли чуточку больше эскапизма в их повседневной жизни?

Несмотря на то что книги оказались бутафорией, я решила, что лучше их все-таки проверить. Может, за ними скрывается сейф, или одна из них — это замаскированная шкатулка с замком. Но когда я приблизилась к концу, ни то, ни другое не подтвердилось.

Меня начала охватывать тревога от мысли, что я уйду отсюда с пустыми руками, как вдруг кое-что привлекло мое внимание. Точнее, отсутствие этого кое-чего. В конце шестой полки Лиска зияло пустое место. Я бы не придала этому значения, если бы на остальных пяти полках книги не стояли так идеально впритык от одного края до другого.

Что-то отсутствовало.

Я обернулась, оглядывая кабинет, но единственной неосмотренной поверхностью оставался круглый столик между двумя массивными креслами перед камином.

— Нашла что-нибудь полезное? — спросил Захария внезапно у моего уха.

Я подпрыгнула от звука его голоса и резко обернулась к нему.

— Блядь, Захария! Не делай так!

— Тебе и правда стоит быть повнимательнее, — заметил он. — Мы все-таки вломились в чужой дом.

— Я просто сосредоточилась, — с досадой ответила я, понимая, что он прав. — С этой полки пропала книга. Большинство из них — фальшивки. Но что, если пропавшая — настоящая?

Взгляд Захарии метнулся к камину.

— Не та ли, что лежит на каминной полке?

Я повернулась и увидела книгу, лежащую на боку.

— Я туда еще не смотрела, — сказала я, пересекая комнату.

— Давай не будем притворяться, что ты замечаешь хоть что-то выше уровня своих глаз.

— Это неправда. Тебя же я замечаю, — огрызнулась я, забирая книгу с ее места.

Я поняла, что она настоящая, как только взяла ее в руки. Она была тяжелее бутафорских и податливой. Открыв ее, я наполовину ожидала увидеть вырезанный тайник, но вместо этого обнаружила, что это чей-то дневник.

Страницы не были заполнены ежедневными записями. Это были заметки. Почерк был небрежным, словно тот, кто писал, едва поспевал за мыслями. Одного взгляда на страницу хватило, чтобы узнать знакомые вещи.

Седьмые Врата.

Имена Эрикс и Ассур.

Рисунок огненного меча. «Искупителя», как я догадалась.

— Ну? — спросил Захария. — Что-то полезное?

— Это записи о богах за вратами…

Я перевернула страницу и наткнулась на список слов, которые мне ни о чем не говорили. Возможно, это были имена: Ипрус, Арктурус21, Ламассу22, Махари, Иркалла23, Сириак24. В самом низу было еще одно слово, Зиру, но оно было зачеркнуто. Последним значилось Сена, которое я узнала — так назывался горный хребет, скрывавший Седьмые Врата.

— А еще… фигуры.