Невозможно было избежать взгляда его больших тёмных глаз. Мне всегда было трудно изображать из себя крутого парня в его присутствии. Он казался милым, застенчивым человеком и всё время вытягивал из меня самые разные ответы. «Ну, мы все на службе у правительства, Марко».

Мы знаем, как все устроено.

«Ах… это было глупо». Сдавшись, я заметил улыбку Элены. Ей нравилось, как её тётя пробуждает во мне лучшие качества. «Разногласия. Король и его архитектор были готовы вцепиться друг другу в глотки, и Вероволько взял на себя смелость защищать вкусы своего царственного господина до крайности».

«Я знала Помпонио, — сказала Элия Камила. — Он был типичным дизайнером».

Он точно знал, чего хочет клиент.

– Верно. Но король Тогидубно уже проводит третью крупную реконструкцию дворца; у него твёрдое мнение, и он много знает об архитектуре.

– Были ли его требования слишком дорогими? Или он постоянно вносил изменения? – Элия Камила знала все подводные камни общественных работ.

Нет. Он просто отказывался принимать любые детали проекта, которые ему не нравились. Больше всего пострадал Вероволько; он должен был быть связующим звеном между ними, но Помпонио его презирал. Вероволько стал совершенно не нужен. Он избавился от Помпонио, чтобы на его место мог прийти более сговорчивый архитектор. Звучит глупо, но, думаю, это был единственный способ для него восстановить свой авторитет.

–Это показывает нам интересный аспект ситуации в Великобритании.

Елена сидела в плетёном кресле, своём любимом. Сцепив руки на плетёном поясе и положив ноги на небольшую скамеечку, она вполне могла позировать для памятника покорным жёнам. Я не была настолько наивной.

Высокая, изящная и серьёзная, Елена Юстина читала запоем и была в курсе всех мирских событий. Рождённая, чтобы родить и воспитать детей-сенаторов, она прививала моим детям культуру и здравый смысл. И держала меня в узде. Олицетворяя прогресс, мы видим великого царя: идеального монарха для провинции – цивилизованного, жаждущего стать частью империи и, безусловно, предприимчивого. Есть ещё Вероволько, его ближайший помощник, в душе остававшийся воином племени. Царь был возмущен убийством римского руководителя проекта, но Вероволько поклонялся более тёмным богам.

«Я никогда особо не задумывался о мотивах преступления», — признался я. Так это был просто художественный конкурс, который вышел из-под контроля… или же что-то более политическое? Выражал ли Вероволько ненависть варваров к Риму?

«Как он отреагировал, когда вы обвинили его в преступлении?» — спросила Элия Камила.

– Он пришёл в ярость. Он всё отрицал. Он поклялся, что заставит меня заплатить.

«Как любой загнанный в угол подозреваемый», — заметила Хелена. Наши взгляды встретились. От этих разговоров мне стало очень не по себе. Я бы предпочёл поговорить наедине в туалете.

«Итак, Марко, посмотрим, правильно ли я это поняла», — страстно продолжала его тётя. Она откинулась на вышитую подушку позади себя, так что её браслеты дрожали, а золотые отблески играли на богато украшенном кессонном потолке. «Ты сказал Вероволько, что не…»

Его не собирались судить за убийство, а скорее отправляли в изгнание. Наказанием для римлянина было бы изгнание из империи.

–Но я предложил ему Галлию.

Мы все улыбнулись. Галлия была частью Империи дольше, чем Британия, но мы были римлянами, и для нас даже Галлия была провинциальной территорией.

«Я мог бы отплыть прямо из Новиона в Галлию», — раздался серьёзный голос Гая, доносившийся с его ложа, и это подтвердило мою правоту: он меня слушал.

– Верно. Я так и предполагал.

«Может быть, поездка в Лондиниум покажется её друзьям менее очевидной? Скажем, менее неловкой?» Майя любила загадки.

«Или он направлялся куда-то ещё?» — попыталась спросить Елена. «Нет, любой транспорт в Лондиниуме всегда идёт через Галлию. Он ничего не выигрывал, приезжая сюда». Петроний говорил с суровостью ворчливого оракула:

«За Британией ничего нет. Единственный путь — назад!»

Он ненавидел Британию. Я тоже. Я скрывал это, когда был гостем у прокурора. Хиларис прожил в Британии так долго, что утратил всякую ностальгию по реальному миру. Трагично.

– Если бы Вероволко пришел в Лондиниум, – размышлял Элия Камила, – стоило бы ему спрятаться?

«От меня?» Я расхохотался. То же самое делали и многие мои друзья и родственники, даже слишком многие.

«Я думала, что я беглянка, но на самом деле, — деликатно сказала Элия Камила, — ты ничего не сказала губернатору!» Я старалась не чувствовать себя виноватой.

Вероволко этого не знал. Так, может быть, он просто шнырял по этому отвратительному району, пытаясь остаться незамеченным?

«В чём же заключается отвратительный сценарий, Фалько?» — спросил Петроний. Профессиональный вопрос. В Риме он был членом вигил.

–Бар.

– Какой бар? – По крайней мере, он оживился и проявил интерес.