- Это мезотелиома. Она находится в оболочке, покрывающей его лёгкие. Я уже несколько месяцев пытаюсь заставить его пойти к врачу. Он кашляет кровью, у него проблемы с дыханием. У него вся шея и грудь опухли. Джей, ты же не знаешь.

- Разве мезо— Разве это не вызывается асбестом?

- Мне сказали, что это бывает и у аквалангистов. Особенно возле Монтерея. Особенно у пожилых, которые раньше ныряли без гидрокостюмов. Наверное, здесь много природного асбеста. Может, и в тех старых консервных заводах тоже.

Мама не бросает ножи специально, но этот выскользнул из её руки и попал Джею прямо в лёгкие — как бы предвещая его собственную судьбу с мезотелиомой. Ему стало дурно. Он опустился на пол, подальше от взглядов беззаботных Таршишей. Ему и так достаточно хлопот, живя у семьи друга; им не нужны ещё и его драмы.

- Что за… То есть, сколько ещё…

Слёзы прорвали мамину сдержанность. - Может, год. Может, два. Может, больше, если нам повезёт.

Пауза. Ожидание. Что должен сказать Джей? Он отгонял мысли об отце в течение пяти месяцев, с тех пор как уехал из дома. В его голове проносятся образы, но все они относятся к 1 августа 2020 года — последнему разу, когда Джей видел Митта, на палубе «СлипF. - На фоне новости о раке эти образы причиняют боль. Мама всхлипывает, словно тоже это чувствует.

- Джей, вернись домой. Нам нужно, чтобы ты вернулся домой.

3000 PSI

Домой? Нет. Джей направляется в другую сторону.

В верхней части парковки находится начало тропы «Кармель-Медоуз. - Повсюду висят предупреждающие знаки. Костры запрещены. Собаки без поводка запрещены. Рыбалка запрещена. Вся дикая природа и растительность находятся под охраной. На самом большом знаке крупно написано: ОПАСНОСТЬ — ПЕРИОДИЧЕСКИЕ ВОЛНЫ НЕОБЫЧНОГО РАЗМЕРА И СИЛЫ — БРОДИТЬ ПО ВОДЕ И ПЛАВАТЬ ОПАСНО.

Джей уже не обращает внимания на предупреждения. Он прошагивает через ворота, наклонившись вперед, с тяжелыми шагами, устремив взгляд на рельеф местности, чтобы не упасть. Если бы шоссе № 1 не было забито машинами, он бы пошел по кратчайшему пути вверх по насыпи пляжа. Там знаки ещё крикливее. НЕ СТАНЬТЕ СЛЕДУЮЩЕЙ ЖЕРТВОЙ! НЕ ПЫТАЙТЕСЬ СПАСТИ ПОСТРАДАВШЕГО! НА ЭТОМ ПЛЯЖЕ ПОГИБЛО ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ 30 ЧЕЛОВЕК! «По одному дураку в год, — говорил Митт. Он обожал провозглашать Монастырь самым опасным пляжем Америки.

Когда дело доходило до самоубийства, какой еще выбор оставался?

Грунт хрустит под каждым шагом босых ног Джея. Слева от него из дубовой рощи выглядывает дом, сдаваемый в аренду. Справа — невысокие золотистые холмы, покрытые золотистой травой, испещрённые пучками сорняков и жесткими кустарниками. Между ними — только открытое небо. В пяти минутах ходьбы по тропе — цепочка роскошных домов Кармель-Медоуз. Богатая старушка с собакой вот-вот выйдет, хромая, за холм.

Джей напрягается, но не чувствует этого из-за плотного облегания гидрокостюма. В снаряжении для дайвинга по-настоящему спрятаться невозможно. Можно было бы с таким же успехом надеть доспехи.

Через девяносто секунд ему всё ещё везёт. Он с грохотом переходит два пешеходных мостика, поворачивает налево. Спуск, и вот он уже скрыт; пусть появятся эти пожилые дамы с собаками! Чувствуя себя в безопасности, Джей преображается. - Хендерсон» облегает его локти и колени. - Океаник» облегает его позвоночник. Струи воды из «осьминога» ласково поглаживают его плечи, как мама. Успокаивающий шепот со всех сторон — брызги, полынь.

Вот каким могло бы быть погружение. Какой могла бы быть вода. Если бы его не заставили заняться и тем, и другим под воинственные крики: - Спящие, пробудитесь!

Еще пять шагов — и клочки тумана развеваются. Вот он, пляж, кладбище Митта, его каменные челюсти широко раскрыты, словно он жаждет самого океана.

3000 PSI

Утром заливы укрывает туман, выдыхаемый зелёными горами. В большинстве случаев к полудню он рассеивается, но Джей ещё в детстве научился не даваться обмануть серебристому небу. Оно тебя зажарит. Он выдерживает его ослепительный блеск в неподвижной духоте, затаив дыхание, как всегда, когда видит лижущуюся серую пену, всплески и кипение, гортанное всасывание и разливающийся бульон Монастырского пляжа.

Дайверы не зря называли его «Пляжем Морга.

Должно быть, я нырял в этих водах с Миттом с дюжину раз. Никогда в одиночку. Митт заставил его пообещать, что он никогда не будет нырять в одиночку, пока не станет взрослым.

А взрослым он уже стал? Мало кто бы так сказал. По крайней мере, товарищи Митта по дайвингу — точно нет. Шесть дней назад, когда Джей шел по Фримонту, один дайвер — что было очевидно по запаху неопрена и огромным часам — плюнул ему на ботинок. Придурок, — пробормотал тот дайвер, думая, что знает всё о Митте, великом дайвере, и о Джее, его злобном сыне.