— Мне очень жаль, что так случилось. Но подумай обо всех возможностях, которые тебя ждут впереди, — говорит Вен. Она определенно оптимистка.

— Это правда, — говорю я, глубоко вздыхая. — Я была в ярости из-за его измены, но это странно… Я не грущу из-за того, что больше не с ним. Любовь в какой-то момент угасла, или, может быть, у нас никогда и не было такой крепкой связи. Явно не родственные души. — я закатываю глаза и смеюсь.

Музыкант заканчивает песню и встает, чтобы начать говорить.

— Владельцы хотят, чтобы я передал вам, что они только что открыли задний дворик для танцев, и мой преемник уже все подготовил и готов развлекать вас до конца вечера. Так что, идите туда и начните этот волшебный час!

Один из официантов открывает боковую дверь, за которой виднеется кусочек ночного неба. Люди начинают вставать и выходить на улицу. Девушка Ксандера берет его за руку и практически тащит на танцпол.

— О, мы точно будем танцевать! — говорит Вен с озорной ухмылкой. Она хватает меня за руку и вытаскивает за дверь.

— Я совсем не умею танцевать, — возражаю я, но она лишь качает головой. Вен меня не слушает.

Задний дворик оказался больше, чем я ожидала, вдоль задней стены расположился еще один бар, а над головой — беседка, украшенная белыми гирляндами и маленькими Лунами. В дальнем углу сидит женщина с гитарой и начинает петь песню глубоким, проникновенным голосом, который создает нужную атмосферу.

Вен вытаскивает нас на середину танцпола, где, к моему облегчению, находится еще около дюжины человек. Мы танцуем под первую песню, затем я убегаю в бар за третьим бокалом вина.

Пока я ждала свой заказ, ко мне подошли двое парней и представились. Один из них был довольно симпатичным, хотя, возможно, немного юн для меня. У него были сверкающие голубые глаза и ямочка на щеке, когда он улыбался. Парень настоял на том, чтобы купить мне напиток и через несколько минут предложил руку, после чего мы вернулись на танцпол.

Певица сейчас исполняет классические песни 70-х и 80-х, так что под них оказалось довольно легко танцевать. Вен подмигивает мне, танцуя с парнем, с которым познакомилась. Я вижу, что Ксандер и его спутница тоже всё ещё где-то рядом.

Он на удивление хорошо танцует для мужчины. Я стараюсь не кусать губу, когда он двигает бедрами так, что любая женщина потеряла бы голову. Я быстро переключаю внимание обратно на своего партнера по танцу, чтобы не показаться невежливой.

После пары песен мы делаем перерыв, возвращаемся к высокому столику, на котором оставили напитки и делаем несколько глотков. Я всегда быстро пьянею, поэтому после трех бокалов уже достаточно навеселе.

У меня кружится голова, и мне жарко от танцев, хотя ночной воздух довольно прохладный. Мы еще немного поговорили и приятно быть одинокой… официально… но я понимаю, что с этим парнем ничего не получится. Он хороший, но между нами нет искры.

Мы как раз собирались вернуться на танцпол, когда перед нами появилась высокая фигура.

— Не возражаете, если я вмешаюсь? — спрашивает Ксандер своим темным, как шоколад, голосом.

Молодой человек что-то пробормотал и ушёл.

Ксандер ведет меня в толпу танцоров, затем поворачивается ко мне лицом. Музыка замедляется, он кладет одну руку мне на поясницу, а затем переплетает свои пальцы с моими. Мое потрясение от его внезапного появления проходит настолько, что я могу заговорить и поднять на него взгляд.

— Разве ты здесь не с кем-то? — спрашиваю я.

— Был, — отвечает он, явно делая акцент на прошедшем времени.

— А как насчет того, чтобы не общаться с ведьмами?

— Не волнуйся, Роуэн, я нисколько не изменил своей позиции по этому вопросу.

Он пристально смотрит на меня с нечитаемым выражением лица. Места, где его руки касаются моего тела, горят, как от солнца. Жар исходит от каждого пальца, касающегося моей спины, прямо над поясницей и там, где его другая рука переплетена с моей, его кожа грубая и слегка мозолистая.

Почему-то это кажется мне невыносимо сексуальным. Полагаю, мужчина, который много работает руками, ну… это будоражит воображение. Что сделало его руки такими, и что еще он умеет ими делать? Я представляю, как он скользит ладонью вверх по моим бедрам, все выше и выше…

— Почему ты думаешь, что я волнуюсь? — спрашиваю я. Хотела сказать это с иронией, но почему-то получилось слишком чувственно.

Он на мгновение замолкает, но его рука крепче сжимает мою спину, и я чуть-чуть придвигаюсь к нему ближе. Я чувствую тепло, исходящее от его груди, и вижу ее твердые грани сквозь щель сверху, где расстегнута пуговица.

— В мире много плохих людей, — наконец говорит он. — Кто знает, может, я и сам один из них.

— Ну что ж, если ты так плохо о себе думаешь, я буду держаться подальше. В моей жизни и так было достаточно придурков. — я смотрю на него вызывающе, чтобы он понял, что я говорю это всерьез.

— Только глупец станет переходить дорогу ведьме, — говорит Ксандер. Он кивает в сторону бара и парня, с которым я танцевал раньше. — Вроде этого.