От его слов моя кожа покрылась мурашками, взгляд заскользил по непроглядной стене зарослей, слух пытался разобрать что-нибудь кроме музыки. Тени между деревьями были такими темными, что я не могла не подумать о том, способен ли солнечный свет пробиться сквозь них.

— А что насчет повозок? — спросила я, стараясь выровнять голос.

В ответ Аксель промолчал, и этого было достаточно. Все стоявшие в конюшне повозки тоже исчезли. Без них людям будет еще сложнее покинуть деревню. Повозки были нужны для торговли, но, что куда важнее, лишь в них было можно укрыться во время долгого пути, и лишь они могли дать шанс на спасение при столкновении с Пустыми.

Как такое могло случиться?

Лес никогда не приближался так быстро за столь короткий промежуток времени. Такими темпами через несколько дней исчезнет все наше поселение. А за несколько месяцев деревья могут добраться до побережья, и тогда бежать будет некуда. Позади утесов, что обрамляли южную границу Ратиана, океан тянулся до самого края света. Мы сейчас разглядывали будущий конец нашего народа.

Эта Охота была последним шансом на спасение для каждого из нас.

— Слушай, Фэррис… — взяв за руку, Аксель притянул меня ближе.

Он склонился надо мной со встревоженным видом, собираясь что-то сказать, но прежде, чем хоть слово слетело с его губ, музыка стихла и Староста Хэйден потребовал нашего внимания.

— Не делай этого, — выдохнул Аксель, крепко сжимая пальцами мое запястье.

Я вздрогнула.

Он не мог знать. Он бы точно не догадался.

Я покачала головой, глядя на него. Я не была уверена ни в каких словах, что могла бы произнести.

— Я вижу тебя насквозь, Фэррис, — прошептал он, подаваясь ко мне, когда я попыталась отстраниться. Его голос был тихим, слова предназначались лишь мне одной. — Всегда видел. Все эти фолианты, свитки, артефакты. Не говоря уже о том, что ты бегаешь вокруг поля Старого Митчелла, когда думаешь, что тебя никто не видит. Бежишь так, будто от этого зависит твоя жизнь.

— Не понимаю, о чем ты, — пробормотала я.

Вес сумки вдруг стал неподъемным и потянул меня к земле. Мои щеки вспыхнули, выдавая мою вину.

Я попыталась вырвать руку из его хватки, и когда он снова приблизился, несколько человек уставились на нас.

— Деревья лишь забирают, — сказал он тихим, предостерегающим тоном. — Они не торгуются, не предлагают сделок, ничего не дают и не вознаграждают. все хорошее там оказывается ложью, ловушкой, обманкой. Ты же знаешь, что они никогда…

— Ничего я не знаю, — перебила я, вырывая руку из его пальцев. — И ты тоже.

Мама смотрела на нас и протянула мне руку, и я поспешила к родителям. Вместе с толпой мы приблизились к постаменту, возведенному настолько близко к лесу, насколько осмелился бы здравомыслящий человек.

Взгляд Акселя прожигал дыру у меня в затылке, но я решительно его игнорировала, отказываясь признавать правду. Я давно приняла это решение, и его слова были ничем по сравнению со страхом и отчаянием, которыми я себя изводила.

Пальцами я вцепилась в ручки небольшой сумки, которую собрала с собой. Казалось, предметы внутри нее нагрелись от тепла моего тела и будто призывали окружающих присмотреться повнимательнее. Но никто этого не сделал. Сегодня я была никому не интересна. Все полные надежды взгляды были прикованы к тем, кто сейчас поднимался на сцену.

— Сегодняшний день не похож на другие! — выкрикнул Староста Хэйден, чьи щеки подрагивали при каждом слове.

При звуке его голоса шепот в толпе смолк. Хэйден годами стоял во главе нашего поселения, не сталкиваясь с соперниками. Отчасти, думаю, причина была в том, что никто не желал тягот, с которыми была связана его работа.

Кому захочется возглавить тех, кто в любом случае был обречен?

Но другая причина была в том, что он был во всех отношениях хорошим человеком.

Ему действительно было не все равно. Он делал все, что только мог, чтобы мы могли выжить. Даже предлагал помощь тем, кто бежал, спасаясь от ужасов, через нашу небольшую деревню. Следил за тем, чтобы мы выращивали достаточное количество растений и сохраняли весь урожай так, чтобы пережить зиму.

Честно говоря, я была уверена, что лишь благодаря ему мы все еще могли быть здесь и наблюдать за происходящим.

— Великая Охота — единственная возможность, что лес дает нам, чтобы преодолеть проклятие, поразившее наши и соседние земли, — продолжал Староста Хэйден.

При упоминании соседей, что по своей воле оставили нас в беде, по толпе пробежал ропот. Да, они тоже старались жить среди угроз от Пустых и леса, но мы знали много историй о том, как они отворачивались от нас, стоило только приблизиться беде. Люди хотели работать вместе с фэйцами, встретить то, что грядет, сообща. Но они предпочли бросить нас на произвол судьбы.

Во имя Преисподней, мы бы вступили в союз даже с ведьмами, если бы могли хоть как-то закрепить такое соглашение. Но эти вечные скитальцы, что обладали даром предвидения и способностями к древней магии, не могли быть верными даже своей породе. Не говоря уже о сделках с чужаками, которые не могли позаботиться даже о собственных шкурах.