Родители подождали, пока я их догоню, и мы втроем направились к северной части города, откуда доносилась громкая музыка и полный предвкушения гомон толпы. Люди не часто вот так шумели от радости, и я не понимала, воодушевил ли меня этот звук или просто заставил волноваться.

Все должно было получиться.

Лес на даст нам еще пятидесяти лет. К тому времени он поглотит все. Нашему городу осталась от силы пара месяцев. Мы неделями собирали вещи, готовясь переехать южнее. Многие из живущих здесь людей уже убегали от леса. Некоторые по пять или шесть раз. Другие просто бежали через нашу деревню и устремлялись дальше к южной границе, где жила в прибрежных городах большая часть населения страны, ожидая неизбежного конца света.

Нет.

Я оборвала эту мысль в самом начале.

Не неизбежного. Если бы я в это верила, то тоже бы сбежала. Я не была бы здесь, не хваталась бы за свои тайны, как за горсть песка. И минуты не утекали бы сквозь пальцы, подобно песчинкам, приближая момент, когда раскроется правда.

Мы вышли на площадь, где гордо высилась городская ратуша, и я не смогла сдержать резкого вдоха, резанувшего легкие.

Лес опять приблизился. Я была здесь всего за две ночи до этого. За пределами площади тогда стояло четыре ряда домов, мастерская портного, кузница, конюшня…

— Когда? — выдохнула я, не в силах отвести взгляда от огромных деревьев, что нависали над нами, как зловещие изваяния.

Стволы их были толщиной с повозку и так высоки, что казалось, скрюченные ветви вот-вот заденут облака. Пространство между ними густо заросло папоротником и кустами, ветви которых сплетались вместе и создавали совершенно непроницаемую стену.

Никто не мог войти в лес, если только не шла Охота. По крайней мере, не по своему желанию. И легенды гласили, что все, кого забрали в ночи, становятся жертвами страшных чудовищ, живущих за его дикими границами.

Я погладила большим пальцем старый шрам на указательном. Самый заметный из тех, что оставили мне те же шипы, что сейчас переплетались вместе совсем близко к нашему дому.

Музыка не изменила своей тональности, но теперь, когда я подошла ближе, она казалась мне не такой радостной и гораздо более быстрой. Такой, будто музыканты стремились поскорее закончить праздник и убежать прочь.

Улыбки на лицах вокруг были напряженными. Все в толпе шептались об одном и том же.

— К ночи мы уже будем в пути, — резко сказал отец, и я поняла, что он говорит обо всем городе.

Медлить, когда лес подступил так близко, было безумием. Всю жизнь я наблюдала за тем, как другие люди покидают свои дома, и всегда знала, что придет и наше время сделать это. Но это никогда не казалось настолько же реальным, как сегодня.

Я тяжело сглотнула, думая о своей безопасной спальне. Об узоре на столе, которого касалась пальцами каждый раз, когда садилась поесть. О следах моего детства, притаившихся на каждом шагу. Через несколько дней они исчезнут, окажутся поглощены лесом, как и большая часть нашей земли.

Эта Охота и правда станет последней.

— Ах Фэррис, этим утром ты выглядишь просто восхитительно, — раздался певучий голос.

Обернувшись, я увидела Акселя Брейди, подходящего к нам вместе с родителями. Я улыбнулась в ответ, отметив, что его штаны и сапоги заляпаны грязью, лоб блестит от пота, а золотистые волосы растрепаны.

— Ты тоже, — я слегка приподняла уголки губ, раз уж он даже не пытался скрыть то, что только что прибыл.

Его отец нахмурился, глядя на него, а потом отвернулся, чтобы обменяться любезностями с моими родителями. А затем они трое отошли в сторону, давая нам возможность поговорить наедине.

— Выходит, злоумышленники опять предоставлены друг другу? — заговорщически произнес Аксель, и я ответила легкой улыбкой.

Мы быстро поняли, что союз, на котором так настаивали наши родители, был полезен и для нас. Мы оба не были идеальными и имели репутацию людей безрассудных и непокорных. Что, как я думаю, могло означать, что из нас бы вышла неплохая пара. Аксель был довольно милым, довольно привлекательным, довольно добрым… Но я совсем не хотела связывать свою жизнь с его и отказываться от всего, чего так долго желала.

— Кто-то пропал во время Поглощения? — спросила я, оглядываясь на родителей, чтобы убедиться, что они не подслушивают.

Никто точно не ждал, что мы будем обсуждать ужасающую скорость атаки леса, но я не могла выбросить этого из головы.

Аксель посмотрел в сторону деревьев, и его карие глаза потемнели от ненависти, прежде чем он произнес:

— Семья Пенли была дома. И Труворды. И наверное, еще несколько семей. Никто не может подтвердить, уехали они до этого или нет. И в конюшнях было девять лошадей, — добавил он.