Но сестра не сжала мою ладонь. Она смотрела не на Великую Эльм, не на духов и даже не на Пропавших Детей, которые слезали с деревьев и с любопытством и воодушевлением оглядывались по сторонам. Нет, взгляд Риссы был прикован лишь к одному существу в сердце леса, и это был фэец, перед которым я по глупости обнажила душу, став пешкой в его игре обмана и предательства.

Я не хотела к нему поворачиваться. У меня сжималось сердце от осознания того, что я забрала вместе со свободой Риссы. Теперь, когда я получила то, зачем сюда пришла, в груди у меня поселилась боль. Я всегда знала, что если хочу победить в Великой Охоте, то должна буду заплатить высокую цену. Но мне и в голову не приходило, что платить вынудят не меня.

— Рисса, — повторила я, пытаясь увести ее за собой, но в ответ ее губы лишь приподнялись, и она оскалилась, как хищник, почуявший добычу.

— Ты чувствуешь привкус страданий в воздухе? — прорычала она. — Грязь, что отравляет каждый вдох?

Подойдя поближе, я взяла ее за руку и как следует встряхнула, заставляя посмотреть на себя.

— Надо уходить, — прошипела я.

Но когда я попыталась увести Риссу в лабиринт, чтобы сбежать от этого места и горя от того, что придется оставить Бэйна. Некромант издал тихое, предупреждающее рычание, и я замерла.

— Это не свобода, — выдохнула Рисса. Казалось, воздух вокруг вздохнул, соглашаясь с ней. Листья на Великой Эльм зашуршали, будто думая то же самое. — Просто теперь оковы Ратиана сложнее разглядеть.

— Что за чепуху ты несешь, сестра? Сейчас для нее неподходящий момент.

Серебристый взгляд поймал мой, и что-то в глазах Риссы заставило меня отшатнуться. Я отпустила ее руку, чувствуя, как от страха отчаянно заколотилось сердце.

— Ты знаешь, что значит слово «Ратиан» на древнем языке? — спросила Рисса. — На языке первых духов?

Я покачала головой, разрываясь между паникой и нарастающим ужасом. У меня за спиной все ближе звучали тяжелые шаги. Бэйн шел ко мне, я чувствовала его густую, тяжелую магию, что прикасалась к моим ногам. Земля содрогалась под его ногами, деревья вокруг со сторонами погибали, как только их касалась его тьма. Единственным живым существом, не страдавшим от его силы было крохотное деревце, вцепившееся в его руку ветвями.

Великая Эльм бесновалась, раскачивая ветвями в небе так, словно сражалась с разразившейся грозой.

— Оно значит «родная земля», — продолжила Рисса, сгибая пальцы, будто когти. Тело у нее напряглось, как у загнанного в тупик животного. — Не их родная земля, Фэррис. Наша.

— И куда это ты собралась, потрошительница душ? — прорычал Бэйн.

Резко развернувшись, я встала между ним и сестрой, чтобы закрыть ее от него. Но какая-то часть меня задавалась вопросом, не должна ли я поступить наоборот.

— Я не хотела, чтобы за это заплатила твоя семья, — выдохнула я.

Он подошел еще на шаг ближе, и я заставила себя встретить его измученный взгляд. Меня страшила ненависть, хоть я и знала, что вместо всего остального увижу там лишь ее.

Глаза Бэйна утонули в тенях. Из него сочилась такая густая темная сила, что сами деревья пятились, стараясь избежать ее прикосновения. Мелкие кости мертвых животных поднимались из земли и собирались в скелеты, которые он возвращал на грань жизни своей жуткой магией.

Меня охватил страх, и я сделала шаг в сторону, пытаясь потянуть Риссу к выходу из лабиринта. Но она стояла настолько неподвижно, что я в нее врезалась. Положив подбородок мне на плечо, сестра смотрела на фэйца, что проклял сотни душ, заставив стать вечными солдатами своей армии.

Бэйн требовательно поднял руку, тяжело глядя на меня, и от струящейся из него смертоносной силы в моем животе свернулся тревожный узел. Было ясно, что он хочет, чтобы я отправилась с ним, как приказала Великая Эльм. Но у меня не было никакого желания становиться пешкой в играх духов или жить жизнь, что для меня создали, не считаясь с моими желаниями.

— Позволь мне отвести ее домой, — едва слышно взмолилась я. — Позволь мне хотя бы это.

Но разве потом я пошла бы с ним? Позволила бы повелителю смерти увести меня, если бы увидела, что Рисса в безопасности, с родителями? Ответила на требование Великой Эльм и отправилась бы на поиски Провидения? Казалось, это было невозможно даже представить, но разве у меня был хоть какой-то выбор?

— Ах, милая светлокрылая, разве ты прислушалась, когда я на коленях умолял тебя о пощаде? — прошипел он.

Крошечное деревце повяло, и он отшвырнул его в сторону. Листочки на нем задрожали и потемнели, когда оно приземлилось в грязь, и Бэйн пнул его ногой.

За спиной Бэйна зашелестели ветки Великой Эльм. Он скалился на меня, и дерево тревожилось от его магии, пытаясь подавить ее своей силой.

Я покачала головой, прижимаясь к Риссе, которая лишь шипела мне на ухо, как змея.

— Ты что, не видишь, какое неуважение он проявляет к этому священному месту? — злилась она. — Как оскверняет сад нашей матери?

Ее слова показались мне пощечиной, и я повернулась лицом к сестре, несмотря на то, что со спины ко мне подбирался страшный фэец, в глазах которого я была все равно что добычей.

— Наша мать дома, оплакивает твою гибель. И мою, несомненно, тоже, — сказала я дрожащим от шока голосом.